Перед лицом закона - Иван Абрамович Неручев

Сталинград. Надо, конечно, узнать подробности. Вернулся ровно через двое суток. Мрачный, злой. Но все же пригласил к себе на квартиру и под строгим секретом сообщил: город в глубоком трауре. Да, это большое горе, настоящая национальная трагедия. Сожалеет и боится, что он тут, видимо, оказался пророком. И еще: Паулюса «похоронили», с должными почестями и прочее, прочее. Но это был спектакль. Кто его состряпал и зачем — ему, пате, установить не удалось, вероятней всего тут руку приложил сам фюрер. Паулюс, конечно, жив, в плену у русских…

Боже, боже, еще одна ложь! Лгут всегда не от хорошей жизни. Но ложь всегда — подлость. А тут она двойная: похоронить живого полководца и так обмануть свой народ…

Нет, нет, история не простит, заклеймит позором такие безумные выходки наших правителей…

_____

Мы, немцы, кажется, обречены. Рассказывают, что дело на фронтах дошло до позора: наши войска распадаются от рупорной агитации. Придумают же! В мощные рупоры посылают в наши войска потоки соблазнительных слов. И наши солдаты верят.

_____

Радио просто больно слушать, больно и страшно. Вот уж когда я отвел бы душу над каким-нибудь доступным учебником коммунистов! За Маркса я как-то до войны принимался, но он показался мне таким сложным, что я отложил его труды в сторону. Вскоре за него стали преследовать, все коммунистические книги жгли на кострах. А они не сгорели, продолжают действовать! Да, да, иным ничем нельзя объяснить успехи коммунистов. Я слыхал о Ленине, но ничего не читал. Пате называет его Христом коммунистической эры, читал его труды, говорит, что он, этот человек, действительно необыкновенного ума и стальной воли. Но его же нет давно в живых, выходит, он и мертвый сильнее наших живых руководителей. Пате сказал: «Этот Ленин великий гипнотизер, ученый гипнотизер, от его гипноза, от его трудов вряд ли кто найдет спасение». В таком случае, нужно ли его искать? Хорошо бы самому познакомиться с какой-нибудь книгой Ленина, но сейчас для этого тем более неподходящее время; и место здесь становится крайне опасным, никто из нас не знает сейчас, кто тебе принесет смерть… Ловлю себя на мысли: я не боюсь смерти, жизнь свою начинаю презирать… Дожил, достукался, господин национал-социалист! Но я все же ценю себя за одно: часто смотрю на луну и не вою; другие, тот же Кауфман, поступают иначе.

_____

Грозовые тучи с каждым днем сгущаются над нашими жалкими головами, все более чернеют, их все чаще озаряют советские молнии, они ослепительно яркие. Нас невыносимо больно бьют «катюши», снова активизировались «русские девушки» — лесные «катюши», зовут людей в партизаны, зовут к неподчинению, бьют по эсэсовцам, бьют по пате, бьют беспощадно (неужели нельзя пощадить старика, он вовсе не так свиреп, как его рисуют!); основное обвинение — удушение лагерников сыпняком. Многие из нас надеются на перелом. И действительно, пока нет серьезных оснований тревожиться, а тем более впадать в отчаяние: мы все еще воюем на русской земле, ее много в наших руках… Зачем я пишу неправду — успокаиваю себя?! Я-то близок к отчаянию, а пате, кажется, уже в отчаянии, только мы тщательно маскируем это от других и даже друг от друга. Страшно в этом признаться, и ни к чему дополнительная нагрузка на нервы, на сердце. Я непрестанно укоряю всевышнего: как можно допустить такое — безбожники начинают крепко бить истинных правоверных — лютеран и католиков?!

_____

Мы привыкли к радужной пропаганде, нам полюбились геббельсовские литавры, однако теперь что-то случилось, литавры гремят по-прежнему, но тон, звучание их иное, порой даже удручает:

ВОИНА БУДЕТ ТОТАЛЬНОЙ!

ГЕРОИЧЕСКАЯ БОРЬБА ДО ПОСЛЕДНЕГО!

СПЛОЧЕННОСТЬ В БЕДЕ!

И ни звука о дальнейших завоеваниях, победных шествиях… Пате понимает и дал мне это понять, что нашим победам пришел конец, мы вынуждены вести ожесточенные оборонительные бои… Впрочем, Геббельс старается не унывать, изворачивается, разъясняет: «Мудрейшее решение всемогущего фюрера! Нам достаточно завоеванного. Надо лишь с толком воспользоваться им…» Легко сказать: «с толком воспользоваться завоеванным». А вся-то «завоеванная» земля, как говорят русские, «горит под ногами у завоевателей». Мы же это и сами до нестерпимой боли чувствуем, сознаем… Мое настроение катастрофически падает, портится, и, сдается мне, необратимо. Да и пате, мне кажется, не в лучшем состоянии. Кто-кто, а он умеет реально оценить фронтовую обстановку и трезво взглянуть вперед… Несчастные мы люди, честное слово, и, по моему разумению, будущее вряд ли сулит нам отраду — для этого подорваны все основания. Досадно, что наше окружение, такие, как Кауфман и Гензель, продолжает фанатически верить в гениальность и всемогущество фюрера, в безупречность рейха, в наше непоколебимое превосходство… Идиоты!

Ко мне, как никогда раньше, потянулся Барский, бессовестно, холуйски льстил, — утратил всякое человеческое достоинство. Омерзительно до тошноты! И все же любопытно: что бы это значило?!

_____

Барский на днях явился вечером. И не один, а с переводчицей. Раньше такого не было. С почтительным поклоном протянул мне небольшой сверток:

— Это очень важно и очень полезно для вашей милости и даже для самого генерала.

Я молча взял сверток, не зная, как с ним поступить.

Барский продолжал:

— Это самодельные крестьянские вирши, именуемые частушками, они обычно сиюминутные и непременно на злобу дня. Прикажите госпоже переводчице бегло перевести их на немецкий, и вы увидите, поймете, что кто-то вознамерился играть с огнем…

Я молча протянул сверток переводчице, которая, кажется, была подготовлена к этому и заранее сделала необходимый перевод. После небольшой заминки она передала мне бумагу с частушками на немецком. Вот некоторые из них:

Позвоню по телефону,

Дайте райвоенкомат.

Из-за Гитлера косого

Не хватает нам ребят.

_____

Сидит Гитлер на березе,

Плетет лапти языком,

Чтобы вшивая команда

Не ходила босиком.

_____

Гитлер ходит, тарабанит:

— Я живой еще хожу.

Если голову отрубят,

Я полено привяжу.

_____

Сидит Гитлер на заборе,

Просит кружку молока.

А колхозник отвечает:

Не доил еще быка.

_____

Кабы я имела крылышки,

Слетала б на войну,

Заколола бы я Гитлера,

Косого сатану.

_____

Девушки, молите бога,

Чтобы Гитлер околел!

Распроклятая зараза,

Всему миру надоел.

_____

Гитлер-пес, Гитлер-пес,

Черт тебя сюда принес!

Не прижиться псине тут:

Скоро Гитлеру капут!

Признаюсь, я не все понял в этих частушках, но понял как никогда Барского, его грязную душу. Какой же он негодяй! Принимаю решение частушки