Особенная девочка для властного Альфы - Людмила Александровна Королева

Но больше всего меня пугают собственные чувства. Ведь этот грубый, злющий и опасный оборотень волнует мою кровь. И я не понимаю, что со мной не так? За что я его полюбила? Он же невыносимый тип!

Артур решил не трогать меня сегодня. Аж гора с плеч упала. Одно дело заниматься сексом по любви с человеком, который тебя любит и уважает, и совсем другое — когда мужчина принуждает, угрожает и дает понять, что ему совершенно плевать на твои чувства и желания. И чем чаще Амурский ко мне прикасается, тем сильнее я к нему привязываюсь. Магия, чтоб ее! А я не хочу быть привязана к мужчине, который меня не понимает, который постоянно ранит мое сердце. Рядом с ним я не чувствую себя в безопасности. Не пересчитать, как много дочерей охотников погубили волки. Я не хочу оказаться в этом списке.

Мне сложно довериться Амурскому. Наверное, поэтому Сонечка и удерживает свой щит, малышка защищает меня, она чувствует мое недоверие к волкам.

Дверь в палату открывается, Артур резко оборачивается, на пороге появляется Мирон. На нем строгий черный костюм, темные ботинки, на запястье золотые часы. Мирон бросает на меня удивленный взгляд, потом смотрит на Артура, и после этого переводит взгляд на люльку, где спит Сонечка. На скулах Мирона начинают ходить желваки, его брови сходятся к переносице. А я снова отмечаю, что братья очень сильно похожи между собой. Несмотря на схожесть, к Мирону у меня нет никаких чувств. Он будто для меня не существует. Все мое естество тянется только к Артуру. Я будто отравлена им.

— Твою мать! — качает головой Мирон. — Конфликт магии?

— Это не самое страшное. Девочка скутум, — отвечает Артур.

Меня всегда поражало, как братья без слов понимают друг друга.

Я замечаю, как Мирон нервно проводит рукой по своим темным волосам, бледнеет.

— Иди ты! — выдыхает он. — Это же пиздец…

Я настораживаюсь. Почему у меня такое чувство, что эти оборотни мне что-то не договаривают?

— Не то слово, — соглашается Артур и мрачнеет. — Здание оцепили? Охрану на каждом этаже поставил?

— Да. Думаешь, информация уже ушла за пределы больницы?

— Я в этом уверен, — отвечает Артур.

— Ты хочешь спасти девочку? — хмурится Мирон и потирает пальцами подбородок. — Ты ненормальный? Если отец узнает, он тебя лично прикончит. Нам же нельзя отдавать свою магию таким детям. Ты же знаешь, какие могут быть последствия. А если она станет охотником? Мы же в полной заднице окажемся. Своими руками создадим орудие убийства, против которого волки будут бессильны. Мы власть можем потерять, если она окажется охотником. Ты это понимаешь? Ее нельзя спасать! Это может привести к катастрофе. Если отцу уже доложили, он сюда явится со своими волками, чтобы прикончить этого ребенка, раз ты не можешь.

— Поэтому я обратился к тебе за помощью. Если отец появится, останови его. Мирон, эта девочка моя дочь. Мой зверь ее учуял, у меня включились инстинкты защищать свое дитя любой ценой. И этот инстинкт гораздо сильнее меня. Я не могу ее бросить. Если не помогу, она умрет. Ты поймешь меня, когда у тебя свой ребенок появится.

— Бля… С нашей семьей явно что-то не так. Может, мы прокляты? Анюта влюбилась в нашего врага, ты выбрал дочь охотника. У нашего отца точно сердечный приступ из-за вас будет.

— Если я не выдержу процедуру, пообещай, что позаботишься о Рите и о малышке, — говорит Артур, а у меня рот открывается от удивления.

Что значит, не выдержит? Они точно что-то от меня скрывают!

Мирон бросает на меня тяжелый взгляд и морщится. Ему явно не нравится просьба брата.

— Позабочусь, — цедит сквозь стиснутые зубы. — Даю слово. Знаю, что ты сделал бы тоже самое для меня.

— Артур, — шепчу я, но он не дает мне и слова сказать.

— Отдыхай, Рита, — бросает он.

Братья выходят из палаты, оставляют меня одну. Я вытягиваюсь на кровати. Мысли кружатся в голове. Я не знаю, что нас с Сонечкой ждет впереди. От страха кишки сводит, и сердце будто в невидимых тисках. Тяжело быть сиротой в этом опасном мире. У меня никого нет. Каждый мой день — это борьба за выживание. Не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь из-за того, что чувствую, как кто-то нежно водит костяшками пальцев по моей щеке. Резко распахиваю веки и тону в омуте серых глаз. Артур смотрит на меня как-то странно, будто пытается запомнить каждую мою черту.

— Нам пора на процедуру. Уже все готово, — говорит он шепотом. — Твое присутствие тоже обязательно.

— Хорошо, — киваю я и поднимаюсь с кровати. — Мне нужно две минуты. Хочу умыться.

Артур кивает, убирает от меня руки. Я соскальзываю с кровати и замираю.

— А где Соня? — испуганно шепчу я.

— Ее уже увезли в операционную, ребенка подготавливают к переливанию магии. Приводи себя в порядок. И вместе пойдем к дочери.

У меня сердце долбит в висках. Быстрым шагом залетаю в туалет. Упираюсь руками в белую раковину. Меня трясет от волнения. Я боюсь потерять свою малышку. Очень надеюсь, что она справится и выживет после этой процедуры. Умываюсь теплой водой, пытаюсь взять эмоции под контроль. Через пять минут возвращаюсь в палату.

— Идем в операционную, — говорит мне Артур и берет меня за локоть, тащит за собой.

В коридоре очень много вооруженной охраны. Я опасливо кошусь на Артура.

— Зачем столько? — киваю я на мужчин в черных костюмах, которые стоят, как статуи. Они вообще дышат? Даже не моргают. Наблюдают за периметром.

— Как только я отдам магию дочери, ее попытаются украсть, — оглушает меня Артур своими словами. — Я предпринял все необходимые меры, чтобы девочку никто не похитил.

— Что? Почему? Как? — я в растерянности.

— Не хотел тебя раньше времени волновать. Не важно, кем станет наша дочь: оборотнем или охотником, в ее крови очень редкая магия. Она как оружие. И у нас попытаются ее отнять или охотники, или волки из других стай. Скутум дает большое преимущество той семье, в которой растет. Я принял решение спасти ее, поэтому у нас впереди будет очень много проблем. Если ты попытаешься сбежать с нашей малышкой, тебя быстро выследят и убьют, а ребенка заберут. Поэтому надеюсь, ты осознаешь, что такую глупость делать нельзя. После процедуры меня, скорее всего, вырубит. Мирон о тебе позаботится. Я доверяю только ему. Если