Негаданная Судьба - Лунная Кошка

На постели помимо нового комплекта походной одежды, состоящего из плотных брюк и мягкой длинной туники зеленого цвета и кожаной куртки, лежало синее эльфийское платье с низким вырезом и серебристой отделкой, а также новые сапоги на гибкой подошве из мягкой кожи. Поверх всего этого Гермиона обнаружила баночку с вязкой субстанцией с сильным травяным ароматом. Должно быть, ранозаживляющая мазь. Она улыбнулась. Эти эльфы все предусмотрели.

Она восхитилась красотой платья, но предпочла штаны с туникой, сочтя их более подходящими для себя.

Гермиона просушила волосы магией и расчесалась, углядев на прикроватной тумбочке костяной гребешок. Пустив по бокам от висков к затылку пару хитро сплетенных косичек и оставив остальные волосы свободно сбегающими по плечам и спине, она удовлетворенно улыбнулась и отправилась на поиски своего провожатого.

— Сюда, леди! — Элрохир провел ее к дверям в большой светлый зал, из-за которых уже слышались голоса гномов. Их настроение было заметно лучше; несмотря на поздний час они смеялись и шутили, кое-кто даже пытался петь. Гэндальф тоже был там — Гермиона видела его длиннобородую тень, подрагивающую в свете лучин.

— Где Эмин? — раздался взволнованный голос Бильбо. — Почему ее до сих пор нет? Куда ее уволок этот длинноволосый красавчик?

— Она — не наша забота!

Гермиона замешкалась лишь на мгновение, но рев Торина заставил ее замереть, превратившись в соляной столб.

— Но...

— Никаких возражений, мистер Беггинс! Я — вожак отряда, членом которого вы являетесь. Девушка останется в Ривенделле. Элронд мудр и сумеет ей помочь. Она была не более чем помехой в нашем деле.

Гермионе показалось, что ее внутренности свернулись в тугой клубок. Жуткое ощущение. Она бессильно привалилась к стене и закрыла лицо руками, чувствуя как в глазах предательски защипало. Элрохир смотрел на нее сочувствующе.

Гномы казались весьма озадаченными вспышкой гнева своего вожака в адрес юной ведьмы. Они даже прекратили жевать, с интересом уставившись на своего короля. С Торином, конечно, всегда было непросто. Будучи вспыльчивым и раздражительным, он не являлся легким лидером, но все они привыкли повиноваться ему и были готовы идти с ним до конца. Но на этот раз он перегибал палку.

— Как же так, дядя Торин? — заглядывая ему в лицо, едва слышно спросил Кили. — Скажи мне, что это неправда, — взмолился он.

— И верно, какая муха тебя укусила? — воскликнул Балин. — Объясни, мы не понимаем. Девочка — не бремя, она помогает нам.

Я все это знаю сам! Торину понадобилось все его самообладание, чтобы не выкрикнуть эту фразу вслух. И ему было больно видеть отчаянье в глазах своего племянника. Он утешающе похлопал его по плечу.

— Кили, она чужая здесь. Ты слышал, что сказал Гэндальф — эльфы помогут ей вернуться. В любом случае Эмин исчезнет из твоей жизни, ты отдаешь себе в этом отчет? Уж не лучше ли будет, если это случится сейчас?

Кили стиснул кулаки.

— Ей не обязательно уходить!

— Во имя Дарина, ты не забыл спросить, чего хочет она?!

Этого было довольно для Гермионы. Она оттолкнулась от стены и, вытерев начинающие капать слезы, высоко подняла голову и вошла в трапезную. Проигнорировав Торина, она с мрачным удовольствием отметила, что остальные гномы рады ее видеть, и, несмотря на напряжение, повисшее в зале, приветствовали ее искренними улыбками. Кили с вызовом глянул на дядю поверх ее макушки.

— Полагаю, она все слышала, — шепотом сообщил на ухо Торину Гэндальф.

— Полагаю, что мне все равно, — мрачно отозвался гном и, с грохотом отодвинув стул, вылетел из зала.

— Не уверен, мой друг, не уверен... — пробормотал Гэндальф, качая головой и озадаченно глядя ему вслед.

Следующие несколько дней каждый провел как ему было угодно. После всех злоключений путешественники были рады наступившей передышке. Гномы спали с ночи до полудня и ели с полудня до позднего вечера, пели песни и рассказывали истории, Гэндальф пропадом пропадал где-то вместе с Элрондом. Одному Манвэ было известно, о чем они там говорили, но старый маг и носа не казал пред очи Торина и компании. Сам Торин мало говорил с другими гномами и вовсе не принимал участия в их веселье и искал уединения, подолгу стоя один на балконе и думая о своем.

Бильбо в компании Гермионы бродил по замку, неприлично широко разевая рот на эльфийские диковины и самих эльфов, чем часто вызывал их смех и беззлобные шутки. Сама же Гермиона, еще в первый день получившая в подарок от сыновей Элронда небольшую книгу в кожаном переплете с серебряной вязью, оказавшуюся толкователем эльфийских слов с всеобщего языка, часами разбирала эльфийские руны под руководством Элрохира. Рядом с Гермионой почти неотлучно находился Кили, решивший вдруг, что сыновья Владыки — не слишком подходящая для нее компания. Фили не отставал от брата.

Гермиона заметила, что братья отдалились от своего старшего родственника. Она помнила, с каким выражением Кили говорил о ней тогда, у дверей трапезной, и переживала, что стала причиной размолвки молодых гномов с Торином.

Она ни словом не обмолвилась о том, что слышала их разговор, хотя не могла не признаться себе, что он стал отправной точкой в ее нынешних размышлениях. Ей нравился Кили. Она находила его не только симпатичным и веселым, но и серьезным и надежным, хотя до последнего момента отказывалась понимать, что его отношение к ней постепенно перестает вписываться в рамки обычной дружбы.

Принятие этого факта, к удивлению самой Гермионы, не стало сложным. Она обнаружила, что все еще не испытывает неловкости в компании молодого гнома, ее по-прежнему не тяготило его почти постоянное присутствие, его граничащая с родительской опека и даже весьма категорическое заявление о том, что он больше не хочет видеть рядом с ней Элрохира.

Гермиона отдавала себе отчет в том, что будь на его месте Гарри или Рон, она как минимум посоветовала бы тем идти лесом.

И, кажется, ее совсем перестало беспокоить то, что Кили можно было назвать человеком только с большой натяжкой.