Правила волшебной кухни - 7 - Олег Сапфир

Ну а ещё, конечно же, беспокоила Аня. Артём прекрасно понимал — если сестру не удалось ликвидировать, значит она начнёт мстить сразу же, как только очухается. Очухается она не быстро, может через неделю, а может через две. Откуда он это знал? Отчёты. Диего в режиме реального времени докладывал Артёму Эдуардовичу о каждом глотке каждого зелья.

Причём Артём говорил, что нужно действовать жёстче и опаивать сестру быстрее, но его почему-то не слушались.

— Что ж, — вздохнул Артём и набрал номер матери.

— Алло? — голос Марии Александровны был заранее напряжён, как будто бы она уже предчувствовала что-то плохое.

— У меня новости.

— Подожди, Артём, я поставлю тебя на громкую. Отец рядом. Так… говори.

Разговор длился недолго и носил чисто информативный характер. Эдуард Богданович изредка комментировал случившееся, вбрасывая короткие рубленные фразы, а вот мать Артёма пока что просто молчала. И наконец:

— Я очень переживаю, — сказала Мария Александровна. — Сестра будет мстить, и тебе нужно приготовиться.

— Да я всегда готов, — хмыкнул Артём. — То, что вы ищете наёмников мне в помощь, это замечательно. Присылайте, лишними точно не будут. Чем больше у меня подчинённых, тем лучше.

— Артём, — Мария Александровна вздохнула. — Прошу тебя, не надо недооценивать Аню…

И в этот момент младший Сазонов вдруг начал злиться. Да, он понимал, что родители любят его. Ну… по-своему, конечно же, с поправкой на не самую обычную семью, но всё же. Однако именно сейчас его начало напрягать то, как сильно они его опекают.

— Я справлюсь.

— Сынок, я верю в тебя, но…

— Вы что, действительно думаете, что я не справлюсь с сестрой⁈ — Артём начал окончательно выходить из себя. — Думаете, что я слабее?

— Я не это имела ввиду…

— На минуточку, я тоже силён! — крикнул Артём. — Я сын своего рода, а она всего лишь предательница! Она предала наш путь, а я нет! Так что пусть только попробует заявиться, и я сам с ней разберусь! И плевать мне, что она опасна!

Тут Артём Эдуардович начал буквально задыхаться от ярости.

— Она… Она… Она ещё не стакивалась со мной после того, как перестала быть мне семьёй, ясно⁈ Пускай! Пускай попробует и узнаем тогда, на что я способен!

— Артём…

— Это моё слово! Я клянусь, что если Аня хоть попытается мне навредить, то ей будет стократ хуже! Слышали⁈ — Артём истерично рассмеялся. — Она не сможет меня прикончить! Ни за что, понятно⁈ Да я…

Что именно «да я» Сазонов не договорил, потому как в следующий момент прямо у него над головой послышался колокольный звон. Следом треск, характерный свист падающего артиллерийского снаряда и грохот.

Внезапно, стало темно, а связь резко перестала ловить.

Сказать, что Артём Эдуардович опешил, всё равно что не сказать ровным счётом ничего. Порядка двух-трёх минут понадобилось ему на то, чтобы понять самое главное — он всё ещё жив. И затем ещё столько же времени, чтобы разобраться в произошедшем чуть более предметно. Ощупывая и оглаживая всё вокруг себя, он пришёл к выводу, что на него упало что-то очень тяжёлое, большое, металлическое и плюс ко всему полое внутри. Колокол!

Огромный колокол на центральной площади, под которым он имел неосторожность стоять, накрыл его будто гигантская клетка. На что самое странное — Артём ведь действительно не пострадал. Ни царапину на нём не было, ни ушиба.

— Хм-м-м-м…

«Неужели про сестру даже вслух гадости говорить нельзя? Причём… находясь от неё вдали?»

Артём тяжко вздохнул и ещё разок проверил на месте ли руки-ноги. На месте. Жив, здоров, вот только заперт и не может выбраться. Остаётся теперь только ждать, пока его спасут. И Артём ждал. Час ждал, второй ждал, третий. Прислушиваясь к голосам, пытался понять, что происходит снаружи, и наконец…

В глаза ударил яркий свет. За дело взялись профессионалы с домкратами, гидравлическими ножницами и цельным экскаватором, который и совершил последний рывок, — должно быть, спасатели. А чуть проморгавшись с непривычки, Артём обнаружил себя посередь запруженной людьми площади, которая до падения колокола была совершенно пуста.

Причём люди… радовались. Всеобщее ликование граничило с праздником. А может и не граничило уже вовсе? Может и впрямь с лёгкой руки Артёма Сазонова жители Колоньола-Венета учинили стихийное торжество.

— Живой, — буркнул усатый спасатель, убирая домкрат.

— Живой, — подтвердил Артём, огляделся ещё раз и решил спросить. — А чего вы все так радуетесь? Ну пришибло бы одного человека, ну…

— Ой, — отмахнулся мужчина. — Причём тут ты? Мы другому радуемся.

— Не понял…

— А чего тут непонятного? — усатый, как это зачастую принято у усатых, поиграл усами. — Ты не местный, что ли?

— Не совсем.

— Ну понятно, — сказал спасатель, а затем принялся объяснять: — У нас в городке свои законы, и свои традиции. Этот колокол, который на тебя рухнул, был совсем старым. Из-за трещин уже лет десять не звонил, как полагается.

— И?

— И нельзя его было по закону менять! Закон: пока старый колокол не упадёт, новый вешать нельзя. Раньше ведь как было? Крепления делали слабенькие, вот колокола и падали регулярно. А этот, видишь? Задержался вплоть до полного износа.

— И?

— И страдали мы! Сидели, страдали и ждали, когда он наконец-то навернётся! И вот, наконец-то, удача! Будем праздновать!

— Ага…

Тут Артём заметил на земле ошмётки очень подозрительной верёвки. Той самой, на которую и крепился колокол. А подозрительной она была по той простой причине, что её края вовсе не были лохматыми, о нет! Наоборот! Их как будто бы подрезали чем-то очень и очень острым.

— Синьор полицейский! — Артём выловил в толпе силуэт местного защитника правопорядка. — Синьор! Посмотрите-ка на эту верёвку! И скажите: вам не кажется, что колоколу помогли упасть? Я вижу отчётливый срез.

— Хм-м-м, — полицейский присел перед верёвкой на корточки, пробормотал: — Срез, — а потом резко схватил улику и спрятал в карман. Выпрямился, устало взглянул на Артёма и спросил: — Так о чём мы сейчас говорили?

— О разрезе на верёвке!

— Какой верёвке? — полицейский поднял бровь. — Не понимаю, о чём вы, синьор.

— Понятно…