Джек Кетчам. Повести и рассказы. - Джек Кетчам

Лошади заржали. Сэм покрутил головой, но не увидел ничего, кроме приземистых глинобитных домишек и четырехугольного двора, на котором за два истекших дня многие приняли свою вторую смерть. Все вокруг дышало жаром, было окутано пылью, и только синие горы вдали манили прохладой и чистотой.

— И все-таки не пойму я, Док, — подал голос Чанк. — Египет этот невесть где, так ведь? Даже если твой Бей говорил святую правду, как они сюда-то добрались? Прямо сюда, в резервацию апачей? Усек, о чем я?

Док пожал плечами и опять хлебнул виски.

— Куда только не доберется зло за многие столетия, Чанк! Расстояние ему нипочем.

События подтвердили его правоту. Сэм тоже оказался прав.

К ним действительно приближалась кавалерия, только бывшая: шесть десятков всадников, в чьи ряды после короткой стычки затесались апачи. Солдаты и апачи Белых гор, все до одного пешие и мертвы-мертвешеньки.

А вот Чанк ошибся: патронов оказалось в обрез.

Перевод: Аркадий Юрьевич Кабалкин

Горилла в моей комнате

— Рите.

Jack Ketchum, "Gorilla in My Room" 2014

В моей комнате — горилла. Одно лишь то, что она любит питаться нежными бамбуковыми побегами, фруктами и листьями, не значит, что её можно игнорировать. Она весит в пять раз больше меня. Её локоть размером с моё бедро. Её запястье размером с мою шею. Её глаза моргают на меня, а когда она их отводит, я замечаю там свечение.

Не знаю точно, как горилла попала в мою комнату, но чувствую, что она намерена остаться. Она оценивает меня, как и я оцениваю её, и я далеко не пустяк в её мире, как и она не пустяк для меня или моей комнаты, хотя она разрешает мне передвигаться, как и я ей.

В моей комнате — горилла. Какое-то время мы сторонимся друг друга, а затем осваиваемся и уживаемся.

Я вспоминаю свою первую кошку, шести недель от роду, чьё ухо было толщиной с мой ноготь и чью голову я мог бы раздавить, крепко сжав руку, но вместо этого баюкал её у груди.

В моей комнате — горилла. Не знаю, как она сюда попала. Она очень большая, а я совсем маленький.

Когда приходит ночь, я выключаю свет.

Рита — моя любимая официантка/барменша в ныне упокоившемся «Эгейском Ресторане» на Коламбус-авеню в Нью-Йорке. Через меня она пристрастилась к чтению. Как-то вечером Рита спросила, не напишу ли я специально для неё рассказ. Так я и сделал.

На следующий день выпивка была за её счёт.

Неплохая сделка.

Много лет спустя «Cemetery Dance» взбрело в голову, что они хотели бы поместить спереди на футболке целый рассказ. Я чуть-чуть подредактировал «Гориллу», и они выпустили её ограниченным тиражом, в комплекте с насупившейся обезьяньей мордой и замысловатым шрифтом. Вдобавок, они напечатали этот рассказ в журнале.

И снова неплохая сделка.

Перевод: BertranD