Восемь артефактов для некромантки - Екатерина Дереча

– Ты позоришь род, – выдохнула леди Лиада, сжав бледные аристократические руки. Эйлис присмотрелась к платью матери и с трудом сдержалась от того, чтобы не закричать – модный в этом сезоне фасон, тяжёлый серебристый глазет, расшитый золотым позументом подол. – Разве так я тебя воспитывала?

– Ты строго воспитывала меня, маменька, – усмехнулась Эйлис и провела ладонью по дешёвой, по сравнению с обстановкой гостиной комнаты, одежде. – Я пошла учиться в Академию, потому что не хотела позориться на балах в перешитых платьях с чужого плеча. За обучение хотя бы платить не надо – благодаря его величеству, даже стипендию платят. И пока я сижу на казённых обедах, вы продаёте меня, как кобылу на ярмарке, и носите одежду по последней моде.

– Как ты смеешь? – зазвеневшим голосом вскричала леди Лиада, вцепившись тонкими пальцами в ткань платья. – Мы выбрали для тебя достойного мужа, а ты упрекаешь нас? После всего, что мы сделали для тебя.

– Я учусь, мама. Подрабатываю на выходных, чтобы купить сменную рубаху и выплатить долг Мурреям, – некромантка выпрямила спину, приподняла подбородок и посмотрела в глаза матери. – Почему вы не писали мне? Почему не ответили ни на одно письмо?

– Ты не заслужила нашей милости, отказавшись от брака. Вместо того, чтобы устыдиться, ты… – маменька поджала губы и отвернулась от Эйлис. – Судьбу девушки должны решать отец или брат, до тех пор, пока она не станет женой. После супруг примет на себя бремя решений.

– Я не просто девушка. Я некромантка с тёмным даром, и тебе это известно, – не зря Эйлис кольнуло предчувствие – может сложиться так, что семья откажется от непутёвой дочери. Это, конечно, будет неприятно, позорно, но тогда и заявление Бьерна будет касаться только рода Риган.

– Твой дар – это проклятье. Всегда можно запечатать силу, выжечь каналы и стать нормальной.

– Нормальной, мама? Это тебе досталась лишь искра дара, которой хватает только на то, чтобы заставить бутон расцвести. Поток силы внутри меня не заткнуть печатью, не вырвать из меня без последствий.

– Откуда в тебе столько… ярости? Столько упрямства и своеволия? – Лиада с обречённостью посмотрела на дочь, и Эйлис поняла, что буря миновала. Любая встреча с матерью всегда начиналась так, и каждый раз казалось, что ещё немного и наступит окончательный разрыв, но графиня каждый раз останавливалась в шаге от истерики с таким усталым видом, будто разговор с дочерью лишает её последних сил.

– Говорят – кровь предков сильна, – негромко отозвалась Эйлис и прислонилась к стене. – Всё, что есть в детях, пришло от родителей.

Глава 8

День не задался с самого утра, с того момента, как Эйлис открыла глаза в своей постели. После появления некромантки на пороге отчего дома два дня назад в дорожном костюме, щедро забрызганном кровью, маменька каждую свободную минуту пыталась образумить непутёвую дочь. Отповеди чередовались с нравоучениями, а амулет истины добавлял особой выразительности в речи родительницы. Вот и сегодня вместе с горничной будить Эйлис пришла матушка, одетая по всем правилам этикета в утренний туалет сливочно-бежевого оттенка.

– Эйлис Биндарн Риган! – леди Лиада заглянула за ширму и увидела в руках дочери брюки для тренировок. – Не смей надевать эти ужасные штаны, пока находишься в моём доме!

– Да, маменька, – послушно произнесла Эйлис, откладывая старые штаны в сторону и натягивая другие кожаные брюки под платье.

– Бьерн Муррей был единственным, кто согласился на брак с такой, как ты! – заставить Поцелованного некроманта сделать то, чего он не желает, невозможно. Но всегда есть шанс его уговорить или переубедить. Ещё две недели каникул под непрерывные тирады леди Лиады и Эйлис побежит под венец, чтобы больше никогда не слышать этих речей. – И ты дважды отвергла его.

– Да, маменька, – ещё послушнее согласилась Эйлис, засовывая в высокий сапог кинжал. Спорить с матерью было бессмысленно – она принимала только полное безоговорочное согласие. Впрочем, разве Эйлис спорила? Она ведь действительно дважды отвергла Бьерна.

– Я так страдала от того, что моя дочь получила силу могильщиков! Кто возьмёт в жёны девушку, которая развлекается тем, что возится с трупами?! – Эйлис натянула платье и повернулась к горничной спиной. Пока служанка ловко застёгивала бесконечные крючки, Эйлис раздумывала над тем, заметит ли мать сапоги под платьем. – Жена должна быть покорной и тихой, исполнять волю мужа и нянчить детей, а не бегать по кладбищам!

– Да, маменька, – привычно равнодушно отозвалась Эйлис и показалась на глаза матери.

Леди Лиада осталась довольна увиденным и не заметила предательски выглядывающие из-под подола сапоги по той простой причине, что цветом они почти сливались с тканью. Бежевый муслин платья, вышедшего из моды четыре года назад, обтягивал грудь слишком туго – всё же в некоторых местах девушки округляются до совершеннолетия, зато в талии платье было свободным. Мода – странная штука: в этом сезоне носили утягивающие корсеты и высоко поднятые драпировки, расположенные сзади на юбке, а во времена юношества Эйлис верхом утончённости являлась завышенная талия.

Разницу в гардеробе заметил бы даже слепой, но маменька и бровью не повела, заглянув в зеркало поверх плеча дочери. Эйлис улыбнулась Киаре, выглядевшей в новом платье как взрослая, и перевела взгляд на пустующее место во главе стола. Отец будто избегал Эйлис, хотя раньше всегда хорошо относился к старшей дочери. За два дня она лишь мельком видела папеньку, спешащим к экипажу. Поговорить с ним очень хотелось, как и узнать, отчего он прячется.

Позавтракав и поблагодарив прислугу, девушка сбежала из столовой и направилась в кабинет отца. Стукнув в дверь и дождавшись ответа, Эйлис вошла в комнату и встала напротив стола. Лорд Конол отложил в сторону исписанные листы, сложил руки на столешнице и внимательно посмотрел на дочь. Скользнул взглядом по седым волосам, убранным в простой узел на затылке, нелепому платью и покраснел.

– Эйлис… – отец прикрыл глаза и покачал головой.

– Здравствуй, отец. Ты не рад меня видеть? – Эйлис разглядывала лицо родителя, отмечая, как тот постарел: морщины на лбу и вокруг глаз стали глубже, в волосах белели седые прядки.

– Что? Нет! Как ты могла такое подумать? – лорд Конол привстал, неловко прокашлялся и опустился в кресло. – Я всегда рад тебе, доченька.

– Ты не отвечал на письма,