Канарский грипп, или Вспомнить всё! - Сергей Анатольевич Смирнов

Брянов кивнул.

Надо было хоть немного предостеречь сына.

— Ты смотри. У подъезда будь повнимательней. Если каких-нибудь подозрительных жлобов увидишь, лучше не заходи. Позвони.

— Будь спок, батя!

На пересадке они разошлись.

Войдя в квартиру, Брянов вновь заметил в себе парадоксальное смешение чувств: спокойствия и напряжения, довольства собой и тревоги. Дом показался ему уютней, чем раньше, мир — явно опасным, но как бы совсем не страшным.

Он поставил чайник на плиту, потом перебрался с черной книгой из туалета в ванную комнату и, включив душ, пристроился со своим новым «дневником» на маленькой скамеечке. Стало совсем уютно.

Сан Саныч, опять запыхавшийся и радостный, появился в его доме очень скоро.

— Тебя еще не обчистили?! — горячо шепнул он отцу в ухо прямо с порога. — Давай быстрей!

Он рванулся было в комнату, но Брянов успел удержать его и потянул за рукав в ванную. Сан Саныч был в восторге.

Они уселись там так близко друг к другу, как не сидели, пожалуй, лет десять — то есть с тех самых пор, когда Сан Саныч последний раз слез с отцовых коленей. Брянов устроился на той же скамеечке, а Сан Саныч — прямо на полу, с трудом найдя способ уместить свои длинные ноги.

Оба слегка стукнулись лбами, склоняясь над диктофоном. Душ извергался над ними, чуть в стороне, Ниагарским водопадом.

Первым поделился тайной мужской голос:

«Звонит Сабанский Валерий Михайлович. Прошу оставить мнемозинол на мое имя. Прошу звонить мне по телефону…»

— Во, бать! Один карась попался! — в полный голос забасил Сан Саныч, осекся и зашептал: — Пиши скорей! Есть чем?

Телефон записали карандашом прямо в «Божественную комедию», на последней странице.

— Этот Сабанский ведь известный артист, — послушав голос еще раз, определил Брянов.

— Да? Не знаю такого, — признался Сан Саныч.

— Он в конце семидесятых гремел. Ты не помнишь. Еще только в плане был. Он играл майора милиции в телесериале. «Бесконечное следствие» — был такой фильм. Десять серий… А, может, двенадцать. Любопытно, зачем им такой известный человек?

— Им только такие и нужны, — важно заметил Сан Саныч и снова нажал кнопку.

И тут оба встрепенулись.

«Меня зовут Пашкова Инга Леонидовна. Мой адрес…»

— Она, бать! — дохнул Сан Саныч.

Брянов кивнул и постарался сохранить невозмутимость.

Дальше на кассете пошел треск.

Первым ожил Сан Саныч:

— Больше не клюет! Звони быстрей!.. Может, лучше с улицы?

— Теперь не имеет значения, — сказал Брянов, когда оба вывалились из ванной. — Наша задача вызвать духов. Методом тыка, верно?

— Верно! — согласился Сан Саныч.

Телефон Сабанского не отвечал.

По номеру Пашковой Инги Леонидовны нежным, знакомым голосом стал вещать автоответчик:

«…Если вы хотите оставить сообщение, в вашем распоряжении…»

Брянов успел развернуть перед глазами тот самый листок, который был вложен в конверт для личной передачи, но, как только прозвучал сигнал и наступила тишина, Брянов чертыхнулся и повесил трубку.

— Что такое? — испугался Сан Саныч.

— Спокойно! — скомандовал себе Брянов, глубоко вздохнул, снова набрал номер — и очень обрадовался тому, что связь не прервали.

«…в вашем распоряжении одна минута после звукового сигнала…»

Брянов набрал в легкие воздуха: вот она — одна минута чистой телефонной памяти!

— С вами говорит сотрудник московской организации «Гринпис» Александр Брянов. Предупреждаю вас: влияние мнемозинола на вашу память и ваше сознание непредсказуемо. Повторяю: последствия непредсказуемы! Срочно свяжитесь со мной по телефону…

— Yes! — гаркнул Сан Саныч и порывисто обнял отца. — Это было классно!

— Давай попьем чайку, — смутившись, сказал Брянов. — Теперь у нас есть тайм-аут… Мать честная! Там чайник, наверно, уже сгорел!

Чайник остался цел, но пару напустил — на кухне стало как в бане. В запотевшем окне не видно было двора.

«Тоже неплохая идея, — подумал Брянов. — Хорошо бы, у них тут все объективы запотели».

Сан Саныч появился на кухне сосредоточенный. Брянов насыпал на тарелку горку печенья и спохватился:

— Да ты ж с утра голодный! Давай-ка пообедаем нормально.

Сегодня заслужили. Сан Саныч машинально кивнул.

— Бать, там какие-то мужики бубнят, — немного настороженно сообщил он.

— Где? — ничуть не лишился обретенного вдруг спокойствия Брянов.

— Ну там… за дверью, у лифта.

— Может, сосед курит с дружком, — высказал версию Брянов. — Они тут часто зашибают.

— Не похоже. В глазок видно: один здоровый жлоб стоит у самого лифта и смотрит вниз… ну, туда, где окно. А там базарят.

— Значит, мои телохранители, — определил Брянов, недрогнувшей рукой разбивая третье яйцо об край сковородки. — Ты что-то подозрительный стал… Весь в отца.

Сан Саныч хмыкнул, сразу расслабился и сунул в рот колесико печенья.

— Не хватай! — по-родительски одернул его Брянов. — Сначала нормально поедим, а потом будешь с чаем…

Сан Саныч послушался — больше не взял. Через пять минут мужской обед был готов. Отец с сыном уселись за стол, посмотрели друг на друга. Брянов вдруг почувствовал сильную усталость, даже в сон бросило — наверно, от тропического климата, образовавшегося на кухне.

— Надо заняться адресами, — сказал Сан Саныч, уже уплетая немудрящую отцовскую стряпню за обе щеки.

— Это не главное.

— А что главное? — с любопытством спросил сын.

— А главное то… — Брянов осознал, отчего ему так хорошо. — То, что мы сегодня провели вместе почти целый день… Когда такое последний раз случалось?

— Ох, давно, бать! — согласился Сан Саныч.

— И какой денек — получше, чем в Зоопарке… — В Зоопарк они ходили вместе десять лет тому назад.

— Ну, Зоопарк! Скажешь тоже… — хмыкнув, продолжал соглашаться Сан Саныч.

— Такой денек можно на целый год обменять… а я и на все пять готов.

— Да, есть что вспомнить, — все кивал деловито Сан Саныч. Он прожевал последний кусок, как-то очень основательно задумался, а потом внимательно посмотрел на Брянова своими темными глазами. Такие темные, с тревожной таинственностью глаза были у его матери. Ими он, Брянов, и был когда-то заворожен…

— А знаешь что, бать… — твердо проговорил Сан Саныч. — Я сегодня останусь у тебя… И