«Может, я не доживу…» - Геннадий Фёдорович Шпаликов

и сохнет, если солнце выйдет.

Оно восходит каждый раз,

и согревает нашу землю,

и достигает ваших глаз,

а я ему уже не внемлю.

Не приоткроет мне оно

опущенные тяжко веки,

и обо мне грустить смешно

как о реальном человеке.

А я – осенняя трава,

летящие по ветру листья,

но мысль об этом не нова,

принадлежит к разряду истин.

Желанье вечное гнетет —

травой хотя бы возвратиться.

Она из мрака прорастет

и к жизни присоединится.

«Я помню, а ты и не вспомнишь…»

Даше[18], 19 марта

Я помню, а ты и не вспомнишь

Тот мягкий, по марту, снежок,

И имя мое ты не вспомнишь,

И это уже хорошо.

Все то, что на свете осталось,

Я именем Даши зову.

Такая тоска или жалость —

Я вижу тоску наяву.

Театр теней

Даше

Свет погасим? Погасили.

А теперь нужна свеча,

Чтобы можно без усилий

Действовать не сгоряча.

Тут не стоит торопиться.

Вот свеча. А вот ладонь.

Я прошу вас не толпиться

И не плакать на огонь.

Ничего не бывает

    страшнее!

Ничего не бывает

    смешнее!

Жила-была старуха,

А у нее? Старик…

Ладонь моя плавает по стене,

неумело все это изображая —

зайца, чертей,

кого-то на помеле,

потом уже и пальцев не хватает,

и дочке, и ее милым подругам

приходится принять участие.

О, сколько детских рук

на белой стене мелькало,

соединялось,

сколько разных, невиданных миру

и населению Земли существ возникало

на белой стене.

Давно это было, а не увижу лучшего:

детские руки, толкутся

они в темноте,

орут, смеются,

и руки

девчоночьи, челки взметённые…

Каникулы, кажется,

а может,

будний день.

«С утра по крыше ходит кот…»

С утра по крыше ходит кот,

В окно погреться просит,

И кепку задом наперед

На голове он носит.

Его товарищ – воробей, —

При нем он тут как тут,

Но я не помню – хоть убей, —

Как воробья зовут.

Не то Борис, не то Андрей —

Но, крылышки сложа,

Тук-тук, тук-тук – открой скорей! —

Он требует, дрожа.

А за котом придет потом

Один знакомый пес,

Они приятели с котом,

Зовут его Матрос.

Хотя он не видал морей,

Зато он одноглаз!

Тук-тук, тук-тук – пусти скорей! —

Он требует тотчас.

А я гляжу в окно – темно,

И на дворе все плоше,

И вижу белое пятно:

Идет по крыше лошадь.

Ее зовут – опять забыл!

По-моему, Марина —

Простое имя для кобыл,

Как Даша или Инна.

Среди знакомых лошадей

Все Мэрилин – не ниже, —

Но вижу – кто-то из людей

Ко мне идет по крыше!

На черной шляпе – белый снег,

Снег на велосипеде —

Ко мне по крыше раньше всех

Наш Чики-Брики едет!

Он лучший гость – кидает трость,

Снимает ловко шляпу —

И поднимает первый тост

За крышу и за папу.

А тост второй – за всех котов,

В подвалах или в чаще,

За всех собак, моржей, китов,

К нам по утрам стучащих!

За всех бездомных лошадей

В отдельности и вместе,

А также выпьем за людей,

Когда они не в чести!

В честь потихонечку не влезть,

В нее приходят разом:

Ни тьма, ни ложь, ни страх, ни лесть,

А побеждает разум!

Кивала лошадь головой,

Клевал зерно Андрюша —

Хоть воробей, но не впервой

Он речь такую слушал.

Как много люди говорят!

Про честь и про бесчестье,

Который век уже подряд

В отдельности и вместе.

В честь потихонечку не влезть…

Влезают – и в галошах!

«На мне один приехал в честь», —

Сказала скромно лошадь.

Ах, это – он! Ах, это – он!

Ну, он – другое дело,

Он – олимпийский чемпион,

И лошадь прогремела.

Оставим спор, он пуст – не скор,

Раз спорили веками!

И пустим этот разговор

Промежду дураками!

Не для того мы собрались

Сюда под снегопадом —

Пожалте, общество актрис!

И значит, Дашу надо!

Какой у Даши телефон?

123… – а дальше?

Секрет! Секрет! Но мы его

Раскроем – ради Даши.

Она вас помнит, любит, чтит,

Акулы, звери, птицы,

Она циркачкою почти

Могла бы получиться!

Но примадонна! Но балет!

А так бы в цирк иначе!

У Даши кролик был – Валет

И курица на даче!

Итак, звоним! Но где она?

Артистка под вопросом!..

А Даша – Даша у окна

К стеклу прижалась носом!

Она давным-давно сюда

Пришла повеселиться,

И остальное – ерунда!

Пожалте – танцовщица!

Даша челкой повела – как дела?

Я слона вам привела – есть метла?

Нынче что-то снегопад – все бело,

И слона, как Самарканд, замело.

Ох, простудится, боюсь! Ох,