«Может, я не доживу…» - Геннадий Фёдорович Шпаликов

Колька моется в своей кабинке, подставляя лицо воде, намыливая короткие светлые волосы.

Утренние газеты штурмом брали город. Эскалатор метро белел от них.

Читали стоя на платформе, закрыв лицо развернутым хрустящим листом. В проносящихся поездах с ходу мелькали мимо те же белые листы.

Вот подошел поезд. Толпа, не складывая газет, устремилась в него. Дежурная по станции не успевала прочитать через стекло все, что ее интересовало в этом номере.

Колька ехал в битком набитом вагоне, сжатый со всех сторон, среди чьих-то спин, локтей, сумок и газет, развернутых справа и слева от него. Колька засыпал. Глаза у него закрывались сами по себе и открывались только тогда, когда дежурный объявлял очередную станцию.

На остановке влились новые пассажиры.

– Не напирайте, – сказал кто-то позади Кольки.

Колька посмотрел назад и ничего не ответил.

– Стой спокойно, – сказали ему.

Колька еще раз обернулся и посмотрел уже более внимательно на человека в кепке.

– Чего смотришь? – сказал человек.

Колька вздохнул и отвернулся.

– Вы не скажете, как проехать в Строительный переулок? – спросил у пожилой женщины, стоявшей рядом с Колькой, Володя. – Где сходить?

– Я приезжая, – сказала женщина.

– Какой переулок? – спросил гражданин с девочкой на руках.

– Строительный, – сказал Володя.

– Это не в Черемушках? – спросил гражданин.

– Да нет. – К Володе протиснулся человек в кепке. – Все не так. Какие Черемушки! При чем тут Черемушки! Слушайте меня, слушай. – Он взял его за пуговицу пиджака. – Едешь до Павелецкой, сходишь, на эскалаторе вверх и до обувного магазина. Увидел обувной – слезай. А там разберешься.

– Ну и врешь, – не выдержал Колька. – Сам не знаешь, что говоришь. – К парню: – Сойдешь на Арбатской, пройдешь бульваром три квартала, свернешь направо, а там рукой подать.

– Да? – разозлился человек в кепке. – Вы-то откуда знаете? – И к парню: – Не слушай его. Я Москву как свои пять пальцев знаю.

– А ты, случайно, не Иваном Сусаниным работаешь? – спросил Колька.

Пассажиры молча смотрели на внезапно открывшуюся панораму Москвы-реки…

…на «Скиф», восьмерку, уходящую под мост.

Поезд снова скрылся в тоннеле.

На бульваре мыли памятник, поливая его из шланга.

Ребятишки носились на машинах, велосипедах и самокатах, лавируя между ног спешащих на работу прохожих.

Пенсионеры устраивались на скамейках, готовясь к шашечным соревнованиям.

Колька и парень с чемоданом шли по бульвару.

– Это Чистые пруды? – спросил Володя.

– Ага.

– Они раньше назывались Грязными, – сообщил Володя Кольке. – А при Петре их вычистили и переименовали.

Колька внимательно оглядел парня.

– Ты приезжий? – спросил он.

– Ага. Я из Качемска. Это в Сибири.

– В командировку?

– Проездом…

– Виктор! – позвал Колька идущего навстречу плотного молодого человека.

– Привет, – сказал молодой человек. Он вел за руки двух девочек, очень похожих одна на другую. – Виктор. – Молодой человек протянул парню руку. Теперь руки девочек были зажаты в одной широкой ладони.

– Ермаков. – Володя пожал руку. – Володя, – добавил он.

– Ты чего вчера не пришел? – спросил Колька, поцеловав девочек. – Мать на тебя обиделась.

– Не мог. Собрание было. Аня, что ли, не говорила?

– А ее не было, – сказал Колька.

– Как – не было? – забеспокоился Виктор. – А где же она была?

– Не знаю. – Колька пожал плечами. – Она мне не докладывает.

– Она же к вам пошла!

– Может, после одиннадцати. Я в одиннадцать на работу ушел. Я эту неделю в ночную.

– В одиннадцать она уже дома была. Ну, пока. – Виктор вдруг заторопился и зашагал по бульвару.

Девочки едва поспевали за ним.

– Брат? – спросил Володя.

– Двоюродный.

– А ты женат? – спросил Володя.

– Нет.

– Я тоже, – сказал Володя.

Собака прижимала лапой к песку резиновый мяч и пыталась разгрызть его.

Вокруг собаки столпились ребятишки.

Володя подошел к собаке, с ходу выбил мяч ногой. И в тот же момент собака вырвала клок из его штанов.

– Спасибо, дядя! – благодарили дети, овладевшие мячом.

– Не за что, – сказал Володя.

– Да, друг детей. – Колька критически оглядел штаны. – Укус есть?

– Есть вроде. – Володя приподнял штанину.

– Ну, считай, сорок уколов ты заработал.

– Ты думаешь, она бешеная? – с интересом спросил Володя и посмотрел на собаку.

Собака рычала, не могла успокоиться.

– Слюни текут. Хозяина надо спросить, – сказал Колька.

К собаке подошел пионер, начал ее отвязывать.

– Твоя собака? – Колька взял пионера за руку.

– Да нет, что вы. Мне на время подержать дали.

– Кто? Кто тебе дал?

– Тетка.

– Какая тетка?

– Посторонняя.

– Где она? – Колька не выпускал пионера.

– В церковь пошла. – Пионер испуганно смотрел на Кольку.

– Пойдем, покажешь, – сказал Колька.

– Да брось ты! – сказал Володя. – Зачем?

– Ты с этим делом не шути. Пошли! – сказал Колька пионеру.

– Мне в церковь нельзя, – сказал пионер.

– Он атеист, – сказал Володя.

– Я атеист, – подтвердил пионер.

– Ну ладно, атеист, тебя не молиться зовут. Пошли!

– В церковь не пойду. – Пионер был непреклонен. – Вы тетку по приметам можете найти. Я вам ее опишу: платок – серый, платье – красное или зеленое, в общем, байковое, туфли без каблука…

В церкви шла обычная утренняя служба. Священник читал что-то ровным, спокойным голосом.

Народу было не много – девять или десять человек, в основном женщины в серых платочках.

Колька почувствовал себя неловко, но не показал виду. Он на цыпочках прошел в глубину, не приближаясь, однако, к священнику.

Священник, заметив Кольку, замолк и вопросительно посмотрел на него.

– Здравствуйте, – очень вежливо поздоровался Колька.

Священник кивнул и продолжал чтение.

Колька сразу понял, что платок не является точной приметой, и решил действовать наугад.

– Это не ваша собака на улице стоит? – спросил он у ближайшей женщины в платочке.

Женщина сердито посмотрела на него и не ответила.

– Вы на улице собаку не оставляли? – Колька пошел дальше.

– Простите, пожалуйста… – Он понял, что ошибся.

– Это не ваша собака на улице стоит? – спросил он у плотной женщины с простым лицом.

– Убегла? – испугалась женщина.

– Ваша собака? – обрадовался Колька.

– Наша.

На них уже обращали внимание.

– Давайте выйдем, – предложил Колька.

Они прошли через церковь на улицу.

Собака грелась на солнце.

– Ваша? – проверил Колька.

– Наша.

– Вот. – Колька подвел женщину и приподнял штанину Володи.

– Чего? – не поняла тетка.

– Ничего! Пока вы там богу молитесь, эта бульдожка людей кусает! – Колька был возмущен.

– Это боксер, – сказал Володя.

– Чего? – не поняла тетка. – Ой, простите, пожалуйста!

– Бог простит, – сказал Колька. – Здоровая собака или нет?

– Чумкой болела, – смиренно сказала тетка.

– Да хоть холерой! – взорвался Колька. – Я же вас не об этом спрашиваю!

– Кто его знает, – сказала тетка. – Вроде нет.

– А почему у нее слюни текут? – не унимался Колька.

– А может, она