Нашу Победу не отдадим! Последний маршал империи - Дмитрий Тимофеевич Язов

высокого полета: хоть и окончил юридический факультет Московского университета, работать сразу пошел в комсомол. Вначале инструктором был, потом комсомольскую организацию Ставрополья возглавил, пробился в партийные органы и в конце концов стал первым секретарем крайкома КПСС. Ну а теперь смотрите… Андропов периодически ездил в Кисловодск больные почки лечить, Суслов оттуда… Они его поддержали, хотя были более достойные кандидаты — например, Романов. С 1923 года, воевал, первый секретарь Ленинградского горкома…

— Переговорщиков, которые к нему пожаловали, Горбачев в результате послал?

— Причем подальше…

— …после чего связь на даче ему таки отрубили?

— Да, но в его распоряжении были машины.

— То есть совершенно изолированным Михаил Сергеевич не был?

— Конечно же, нет…

— Люди осведомленные утверждают, что Горбачев знал о создании ГКЧП и о том, что намечается путч…

— В Форосе ему это объяснили…

— И что, он этот план одобрил: дескать, давайте?

— Как мне передали, решения никакого не принял. «Черт с вами, — сказал, — делайте что хотите!»… Когда вечером товарищи вернулись из Фороса и все рассказали, мы и решили создать ГКЧП.

— Вы вошли в него не задумываясь или сомнения все же были?

— Нет, я не задумывался, а вот те, кто похитрее, быстренько все смекнули. Лукьянов, к примеру, отрезал: «Я председатель Верховного Совета и никуда входить не могу».

— Кто еще соскочил?

— Министр иностранных дел Бессмертных. «Мне тоже, — сказал, — нельзя, иначе доступ в Лондон, Париж, Вашингтон и другие столицы наверняка будет закрыт». Позвонили председателю Союза аграриев России Василию Александровичу Стародубцеву, председателю Ассоциации госпредприятий СССР Тизякову… Они приехали, и вместе мы создали ГКЧП. Сразу же было принято решение ввести в Москву танки для охраны стратегических и особенно важных объектов, таких, как Кремль, водозабор, Госхран (от мародеров). Кстати, при нас оттуда никто ничего не стащил, а потом, при Ельцине, туда беспрепятственно вошли люди, забрали на 170 миллионов рублей самые лучшие бриллианты и отправили их в Америку.

— Ну надо же, молодцы какие!

— Что же вы думаете — Козленку, который этим непосредственно занимался, дали всего четыре года тюрьмы и уже давно выпустили.

«Надо было или стрелять, или отступить. Я приказал вывести войска…»

— Почему же ГКЧП не довел дело до логического конца?

— Понимаете, у нас не было цели стрелять в людей, а народ наш такой…

— Если в него не стреляют, садится на шею…

— Ну да… Раз Ельцина вроде как обижают, значит, все за него встали горой. Опальный кандидат в члены Политбюро, между прочим, 18 августа гостил в Алма-Ате у Назарбаева. Играли во время дождя в теннис, выпачкались как черти, хорошенько потом приняли и из-за этого на четыре часа отложили вылет в Москву. Ельцин потом сказал: «Это ГКЧП виноват в том, что самолет задержался», а разные демократы: Гавриил Попов, Афанасьев, Собчак, представители общества «Мемориал» — стали возить бутерброды и водку к Белому дому — туда, где собрались москвичи. Те напились, давай угощать солдат, а далеко не все могут отказаться от выпивки на дармовщину.

В общем, надо было или стрелять (а это уже была бы гражданская война), или отступить. Я приказал вывести войска, и после этого нас арестовали. Прилетел Горбачев, собрал сессию Верховного Совета СССР, и государство распалось: все стали царями, каждый заполучил личный самолет и свою армию.

— Почему застрелился министр внутренних дел Пуго?

— Не смирился, видимо, с этой развязкой.

— Хм, а вас мысль о самоубийстве не посещала?

— Нет.

— Вы понимали, что чисты и честны?

— Ну а что, скажите, я сделал? Когда мне приписали расстрельную статью «измена Родине», я удивился: «Как же могу быть изменником, если в 17 лет ушел на фронт? Мне и 18-ти не было, когда первый раз ранило, в 19 получил второе ранение…». — «Странно, в анкетах вы пишете, что с 1923 года…». — «Верно, потому что сам себе год прибавил». — «А где документы, которые это подтверждают?». — «Там, где родился». Они в результате послали запрос в Омскую область — ответа не получили. Ни следователь Евгений Лисов, ни этот волосатенький, забыл фамилию, генпрокурор…

— …Степанков…

— Да, Степанков, не знали, что в ту пору существовал Западно-Сибирский край, центром которого был Новосибирск, и все документы по моему рождению находились там. Когда я это объяснил, они туда обратились, и вскоре получили бумагу, написанную попом: «Язов Тимофей Яковлевич, 1902 года рождения, Язова Мария Федосеевна, 1904 года рождения. Родился сын, назвали Дмитрий, 8 ноября 1924 года». После этого все от меня отстали.

— Дмитрий Тимофеевич, а что произошло с маршалом Ахромеевым?

— (Вздыхает). Мы учились с ним в Академии, были друзьями… Еще до событий 91-го года Ахромеев заболел и попросился в «райскую группу», как называли советников при министре обороны. Создали эту институцию еще при Сталине — первым руководителем ее был Василевский. О предстоящих переменах я доложил главнокомандующему: все-таки начальник Генерального штаба уходит, не просто так. Горбачев захотел встретиться с Ахромеевым, и когда он явился, предложил: «Пусть Язов подбирает тебе замену, а ты будешь у меня советником». (Грустно). Так Сергей Федорович в «райскую группу» и не попал…

…Он делал все возможное, чтобы сохранить Советский Союз, и Горбачеву говорил, что считает это первоочередной задачей, но Михаил Сергеевич его не слушал. Когда нас посадили, как только пресса ни изгалялась по отношению к тем, кто входил в ГКЧП: такие-сякие, изменники… Ахромеев, наверное, думал, что его тоже во всех смертных грехах обвинят…

Первое письмо он написал Горбачеву, второе — жене, третье — Соколову и еще одному генералу с просьбой, чтобы по-людски похоронили. (Я подарю вам свои книги — там все описано и эти письма приводятся). Очевидно, не выдержав нервного напряжения, Сергей Федорович привязал тесемочку за ручку…

— Дверную?

— Нет, оконную, и набросил на шею петлю… Первая попытка оказалась неудачной: его немножко придушило и тесемочка оборвалась. Он еще одну написал записку: «Плохой из меня самоубийца», связал все по-новому и…

— Снова за ручку?

— Да. В таком положении и скончался…

— Сила воли, однако, — повторно решился… Сколько лет ему было?

— Он с 23-го года.

— Что вы почувствовали, когда узнали, что Ахромеев повесился?

— В это время я был в тюрьме.

— Но вам же сказали, наверное…

— Никто ничего не говорил — сообщение услышал по радио. В душе оно отозвалось дикой болью, но я спрятал ее глубоко внутри…

— Как вы считаете, управляющий делами ЦК КПСС Кручина после падения ГКЧП сам выбросился из окна?

— Не знаю,