Семь пророков. Мировая катастрофа и грядущее возрождение - Александр Кириллович Дианин-Хавард

Кьеркегору послужила смерть главы датской протестантской церкви епископа Мюнстера (1854), с которым семья Кьеркегора была необычайно близка, поскольку он был духовным отцом Микаэля. Датский народ горячо любил пастыря и горько оплакивал его кончину. Кьеркегор же, напротив, утверждал, что покойный епископ не был христианином: «Жизнь в наслаждениях, огражденная от страданий, унижений, страхов и отчаяния (…), не дает права свидетельствовать от имени истины (…). Правду несет тот, кто беден, унижен и не ропщет, осыпаемый проклятиями и злословием, тот, кого травили за хлеб насущный, с кем обращались как с изгоем»[64].

Быть христианином – значит иметь дух беспокойный и мятежный, пытаться спасти любовь, распятую безбожным веком. Все в христианском мире стало лживым и поверхностным. Из всех ересей и схизм нет ереси опасней и утонченней, чем «игра в христианство».

Кьеркегор стал предметом издевательств официальной печати. Сильное нервное напряжение не прошло бесследно. На 42-м году жизни, 11 ноября 1855 года, потеряв сознание, он упал на улице и через несколько дней скончался. Толпа увидела в его смерти перст Божий.

Философское учение Кьеркегора не было по достоинству оценено его современниками, зато в XX веке, с возникновением массовой культуры, подавляющей личность, прозрения Кьеркегора оказались более чем актуальны.

Личность Кьеркегора

Материей философской мысли Кьеркегора оказывается его собственная жизнь, его биография. Кьеркегор интересуется собой, но этот интерес к самому себе основывается не на эгоцентризме, а на нравственном поиске. Он создает теорию «Меня», полезную не только для него, но и для каждого из нас.

Интерес к самому себе – самопознание – освобождает человека от безликости в отношениях с Богом и людьми. У Кьеркегора нет «мы», есть только «ты» и «я». В философии Кьеркегора «путь к себе» становится путем к Богу и людям.

Кьеркегору была свойственна особая тонкость, чувствительность в его отношениях с миром – почти каждое соприкосновение с этим миром вызывало в душе философа страх перед масштабами собственной ответственности, требующей выбора, поступка, шага вперед. Кьеркегор остро переживал свободу и ответственность за себя перед Богом. Отчаяние есть недовольство собой, страх перед возможностью остаться на месте. По Кьеркегору, страх и отчаяние – не душевные, а нравственные категории. Без страха и отчаяния нет личностного роста.

Кьеркегор глубоко проникся свободой, познал в ней страх и отчаяние. Для него важно было экзистировать, т. е. переживать каждый свой выбор свободно, сознательно, ответственно.

«Единичное существование»

Главная тема жизни Кьеркегора – единичный, конкретный человек и его временное существование (экзистенция). Кьеркегор не интересуется «человеком вообще». Он интересуется экзистенциальным переживанием каждого отдельного человека.

Кьеркегор утверждает примат единичности, примат человеческой уникальной экзистенции. Человек уникален и бесценен, и все, связанное с ним, чрезвычайно важно: каждый миг, каждая мелочь, каждая мысль, каждое чувство. Все империи и царства (материально-всеобщее), теории и системы (интеллектуально-всеобщее) – все это ничто перед единичным существованием, и только оно должно занимать философа. Только в единственной и неповторимой единичности сокрыты истина, жизнь, Бог.

Философские взгляды Кьеркегора возникли как своего рода реакция на Гегеля. Для Гегеля личность – всего лишь средство: средство Абсолютного Духа, которым он пользуется для достижения своих целей в истории. В гегельянстве личность приносится в жертву Абсолютному Духу. Слиться с безликой всеобщностью или утонуть в ней – будь то государство или абстрактное мышление – значит отрицать личную ответственность и аутентичное существование.

После Освенцима и ГУЛАГа, после крушения нацизма и коммунизма, столь ненавидевших единичность, неповторимость человеческой жизни, пытавшихся растоптать ее, растворить в массе, в государстве, в партии, идеи Кьеркегора становятся неотъемлемым компонентом философской мысли. В современном мире, где новые формы тоталитаризма, предложенные нам еще Руссо, менее заметно, но не менее жестоко попирают достоинство человеческой личности, чтение Кьеркегора необходимо.

Теория «меня»

«Для экзистирующего индивида, – пишет Кьеркегор, – его экзистирование и составляет высший интерес, и сама его заинтересованность в экзистировании и составляет его действительность»[65].

«Во всем, что я написал, речь идет единственно и исключительно обо мне самом (…). Человек – это Я, относящее себя к себе же самому. Я – соотнесенность с собой»[66].

Для Кьеркегора забота о своей единичности – не эгоизм, а необходимый шаг к самопознанию и личностному росту, великодушию и щедрости. Через любовь к себе воспитываешь любовь к Богу и людям. Подлинная любовь к себе делает человека нравственным.

Истина есть то, что я воплощаю в жизнь

Кьеркегор считает, что предметом философии должен стать единичный, неповторимый, уникальный, конкретный субъект. Он настаивает на том, что философия принципиально отличается от науки. Научное мышление – это мышление, при котором не существует мыслящего. Науку интересуют только понятия, ей ни к чему конкретные существа, «я» и «ты» в своей неповторимости и незаменимости. Наука оперирует абстракциями, исключающими конкретное и индивидуальное. Она исключает саму жизнь! Наука любит системы, а вот экзистирование, т. е. способ бытия индивидуального субъекта, – противоположность системе. Экзистировать – значит быть незавершенным, отдельным, вне системы.

Объективной истине, существующей в независимости от того, признаем мы ее или нет, Кьеркегор противопоставляет истину субъективную, которая есть личный, осознанный и решительный выбор. Объективная истина становится субъективной истиной лишь в том случае, когда она заставляет меня что-то изменить в себе и в своем существовании. Субъективная истина – знак искренности и аутентичности. Стать субъективным – вот поистине задача для человека.

Ошибочно было бы думать, что Кьеркегор – философ-субъективист. Для него человек – не «мера всех вещей». Когда он утверждает, что субъективность есть истина и истина есть субъективность, он хочет сказать, что истина есть гармония между моим объективным познанием и тем, как я субъективно воплощаю его в жизнь. Истина есть аутентичность моей жизни, а не безошибочная речь о моей жизни. Человек «забывает экзистировать», когда сердце у него поглощено знанием. Человек, говорящий о смерти настолько отвлеченно, что его слушатели совсем не думают о том, как изменить свою жизнь, – «забывает экзистировать».

Цель мышления не в том, чтобы мыслить, а в том, чтобы жить. Подлинное знание не исключительно информативно. Зачем познавать мир, если моя жизнь не изменится? Познание, изменяющее жизнь, – вот подлинное познание.

Философ есть субъект

Философия Кьеркегора – попытка осмыслить его личные, сокровенные переживания. Едва ли найдется другой философ, жизнь и творчество которого столь связаны. «Наука логики» Гегеля или «Критика чистого разума» Канта не являются выражением жизни их авторов и не привлекают внимания к их сокровенным переживаниям. Идеи же Кьеркегора автобиографичны, они отражают его личные переживания, настроения, волнения.

Отчего философия в наше время пошла обманным путем и слова не проронит об образе жизни самих писателей? Не потому ли, что они