Я буду ждать тебя в Уиже - Андрей Соколов

Что оставалось Бондареву? Он пожал плечами, и они с полковником ударили по рукам.

– Припёрлись уговаривать крестьян сторожить нам вертолёты! – рассмеялся Симаков, мотая головой, когда с Волковым и Авдеевым они брели по плантации среди бескрайних кофейных деревьев. – Он ведь им так и объяснит наш приезд. Да, весёлые люди тут в полиции.

– Вон Алехандро! – крикнул анголец за спиной на старика в соседнем ряду между деревьями.

Тот, явно, не спешил на встречу с полковником. Это был до черноты загорелый морщинистый старик-европеец, в заношенной жилетке с десятью карманами, в шароварах, в стоптанных кожаных сандалиях на босу ногу. На таком расстоянии его невозможно было отличить от ангольских крестьян. Вблизи глаза выдавали уставшего, но гордого человека, влюблённого в свои кофейные деревья.

– Здравствуйте! Вы Алехандро? – спросил Авдеев.

– Да, Алехандро, – сморщился старче в улыбке.

– И вам никогда не хотелось вернуться на родину? – говорил Виктор по-английски.

– Здесь моя родина, моё всё, а там уже нет ничего, – так же на английском, посмеиваясь, ответил бывший хозяин плантации, – не могу я жить без этой земли, без них, – он потянулся и поцеловал старческими губами кофейную гроздь на ветке, – вот моя сила. И они нуждаются во мне.

Больше и говорить было не о чем. Ребята по очереди пожали мозолистую руку старика и в больших раздумьях направились к своему «Лендкрузеру».

– Мне почему-то он напомнил бродягу в Афгане, – начал Авдеев, – Перед самым выводом в дукане покупал подарки на торговой улице в Джелалабаде. Слышу: «Здравствуй, лейтенант!» Оглядываюсь, вокруг пуштуны. «Это я тебя зову», – обращается ко мне под деревом старик, левая сторона лица изуродована шрамами, чалма серая, белая борода, сам в лохмотьях и с посохом. «Не бойся, мне ничего не надо. Пришёл ещё разок увидеть русских, услышать речь». – «Отец, – спрашиваю, – ты откуда здесь?» – «Из Союза я, лейтенант. Танкистом был в войну, горел», – отвечает. «Как в Афган попал?» – спрашиваю его. А он: «Это тебе знать не надо. Так сложилось. Но ведь живой», и пошёл в подворотню. Больше я его не видел.

– Может, предатель какой, – вставил Волков, – да как судить, когда рядом не был.

– А может, и не предатель, – добавил Симаков.

– Не пойму я этого Алихандро, – сказал Волков, – изгой или счастливец?

– И не поймёшь, – ответил Симаков, – судьба такая.

Глава 4. В субботу

Весна в Уиже выдалась чудесной – нежный июль, да и только. Солнце манило в небо с самого утра, и лётчики не заставляли себя долго ждать.

Экипаж Симакова занял места в кабине перед взлётом. Штурман Бикбаев, улыбаясь, поглядывал в блистер. У соседней белой «восьмёрки» пятеро ооновцев с рюкзаками выстроились в колонну по одному на посадку.

– Командир! – Сергей поправил гарнитуру. – Двенадцатое сентября! Месяц работы в Африке. Погода шепчет. Ставлю вечером «Дона Педро»[15], предлагаю на ужин отправиться к нашим докторам. Что-то надоели мне эти иностранки.

– Нет, Илья, ты слышал?! – борттехник Волков демонстративно с грохотом плюхнулся на сидушку между пилотами. – Он точно из Сызранского училища? По-моему, этот казачок – засланный из Дакоты. Сервежа! Ёкарный бабай! Кто тебя учил перед запуском двигателей загадывать вслух пьянку на вечер?

– Ребята, про докторшу вспомнил, Катерину. Думал вас порадовать хорошей идеей. Ооновцы вон – на белые борта всё норовят. Привыкли к мерседесам. А нам, зелёным, камуфляжным, по джунглям да трущобам без международной поддержки?

– Не завидуй, Серёга! – подбодрил его Симаков. – Подальше от начальства – целей сухпай.

– Смотри-ка, – удивился Волков, – Майкл даже Яна взял. Шеф и зам по безопасности на одном борту, не припомню такого.

– В провинцию Заир летят, – пояснил Олег, – важное совещание в Мбанза-Конго, оба белых вертолёта для солидности задействовали.

– То-то Дмитриев на завтраке не здоровался, будто он, а не Бондарев начальство везёт, – съязвил штурман.

– Хорош жаловаться! – оборвал его командир. – У нас на сегодня всего четыре точки. Зачитывай карту на запуск!

Вечером, предвкушая заслуженный субботний отдых, Симаков с полосы зарулил на вертолётную стоянку. Пять машин были на месте, закрытые и опечатанные. Экипажи давно смылись в гостиницу. Не хватало второго белого вертолёта! Дмитриев со штурманом Храмовым появились как из-под земли.

– Илья! Командир час назад должен был прилететь.

– Вы же парой ушли? – не обрадовался Симаков.

– Нас из Мбанза-Конго отправили по другому маршруту.

– Ооновцы с ним остались?

– Угу, – покачал головой Дмитриев, – с нами только чилийка полетела.

– Связи на вышке нет, – размышлял Симаков вслух, – а по радиостанции пытались связаться?

– Пытались, с земли не берёт, – оправдывался Храмов.

– Какая у Бондарева была следующая точка?

– В Квимбу вроде собирались, – Дмитриев напряжённо вспоминал. – Мы с Маргарет сразу на Макела-ду-Зомбо пошли, а они…

– Вы же парой работали? Как так? Ладно. Взлетаю. Попробую на высоте связь наладить, а вы давайте к ооновцам, узнайте план полёта Бондарева, – отдал Симаков распоряжение Дмитриеву и с перекошенной гримасой лицом заскочил в кабину. – Раздолбаи!

Попытка связаться с экипажем Бондарева в семь вечера ни к чему не привела. Подниматься выше четырёх тысяч метров не имело смысла.

У дежурного по ооновскому городку британца Джейка удалось выяснить немного. В Мбанза-Конго участвующие в выборах партии должны были выделить своих представителей для инспекции избирательных участков по всей провинции Заир. С ними и предстояло работать оставшиеся две недели до выборов. Какие населённые пункты определили в первый день, он не знал. Что случилось, можно было только гадать.

В гостинице было сумрачно и душно, в кафе «Напротив» раздражали любопытные бармены. Лётчики стояли кучками на улице, курили, тихо переговаривались, маялись в неизвестности. Надежда оставалась, что это поломка вертолёта, и ребята смогут подключить радиостанцию. Полёт по их маршруту запланировали с рассветом. Скворцов психанул и укатил на аэродром.

* * *

В Мбанза-Конго Бондарев прождал больше двух часов, но активисты УНИТА на совместное заседание так и не явились. За ними дополнительно пришлось лететь в Бэу.

– Майкл! – объяснял главному ооновцу Саша Селиванов, штурман Бондарева ещё с Афгана. – Пойми! Нас четверо, вас пятеро, мы не можем взять на борт ещё тринадцать человек.

– Валера! – руководитель миссии ООН в Уиже подбежал к командиру. – Это люди Савимби! Будет международный скандал. Надо их брать, прошу!

В Афгане в экстренных случаях на борт брали больше двадцати человек. Бондарев плюнул и разрешил посадку.

Взлетали в дневное пекло, с небольшой пыльной площадки рядом с разбитым глиняным домом и пальмами. Активисты УНИТА при отрыве от земли с испуга ломанулись в хвост «восьмёрки». Машину повело назад, влево. Она задела рулевым винтом дерево и с пяти метров рухнула на правый бок,