Скрытая перспектива - Роберт Капа

С вокзала я позвонил в Министерство информации. Мне сообщили, что мисс Паркер работает в американском отделе и придет на службу в полночь. Значит, еще два часа…

Я нашел Билла в отеле «Claridge's». Он заказал для нас номер с двумя спальнями и гостиной. Телефон его девушки не отвечал весь день. Думая, что мне судьба тоже не улыбнулась, он предложил мне виски.

«У меня свидание в полночь», – сказал я.

Мне надо было счистить с себя шестимесячную североафриканскую грязь. В полночь я поднял трубку, позвонил в американский отдел министерства и стал ждать ответа.

«Американский отдел. Мисс Паркер у аппарата».

«Какого цвета у Вас волосы, мисс Паркер?»

«Кто говорит?»

«Какая Ваша любимая песня, мисс Паркер?»

«Где ты?»

«Мне кажется, я чуть-чуть влюбился».

«Ты страдаешь?»

«Жду тебя в буфете через 15 минут».

Когда она вошла в буфет, я стоял возле барной стойки, положив голову на руки, и пялился на бутылки, расставленные на полках. Она сразу подошла ко мне:

«Здравствуй».

«У тебя по-прежнему розовые волосы».

«Если бы ты заставил меня еще подождать, они бы стали седыми».

«А ты ждала?»

«Нет, я вышла замуж и родила шестерых детей».

«Надеюсь, они полюбят меня».

Мы вышли из бара, даже не прикоснувшись к вину. Обошли вокруг здания. Заходя в него, она сказала: «Приходи к восьми утра», – и убежала.

Улицы Лондона в восемь часов серы и пустынны. Мы нашли кафе, она заказала бекон, помидоры и чай с гренками. На сей раз мы были очень серьезны.

«Ты вернулся, потому что я ждала тебя?»

«Да».

«Ты останешься?»

«Нет».

«Ты любишь бекон с помидорами?»

«Но я бы хотел остаться».

Я рассказал, что мне нужно возвращаться на войну, но потом я приеду обратно. Я объяснил, что дело не только в войне: у меня такое положение, что не знаешь наверняка, чего ждать на следующий день.

«Я очень симпатичная».

«Кто это тебе сказал?»

«Так говорят все, с кем я встречаюсь».

«Почему ты ждала меня?»

«Я так решила, как только тебя впервые увидела».

«Ты и сейчас не дразнишься?»

«Оплати счет, пожалуйста».

Было 9 утра. Надо было заехать в редакцию «Collier», чтобы сказать о своем приезде и о том, что я беру недельный отпуск. Пинки выразила надежду, что ей тоже удастся взять отпуск. В «Savoy» мы поехали вместе.

Редакция журнала была по-прежнему в отеле, но Квентина там уже не было. Парень, который его замещал, сказал, что у него для меня есть телеграмма из нью-йоркской редакции. В ней было написано следующее:

ФОТОГРАФИИ СЕВЕРНОЙ АФРИКИ ПРЕКРАСНЫ ТЧК ВОЕННОЕ ВЕДОМСТВО НАСТАИВАЕТ НА ПЕРЕДАЧЕ ИХ В ОТКРЫТЫЙ ДОСТУП ТЧК ВАШИ ФОТОГРАФИИ ДОСТУПНЫ ВСЕМ ДО ТОГО КАК МЫ ИХ НАПЕЧАТАЕМ ТЧК СОЖАЛЕЕМ ВЫНУЖДЕНЫ ОТОЗВАТЬ ВАС НЬЮ-ЙОРК ТЧК ОПЛАТИМ БИЛЕТЫ ВЫДАДИМ ДОПОЛНИТЕЛЬНУЮ ЗАРПЛАТУ ЗА ТРИ НЕДЕЛИ COLLIER НЬЮ-ЙОРК

Я перечитал текст трижды, потом отдал телеграмму Пинки. Я спросил работника «Collier», когда он получил ее. Оказалось, тем же утром. Я поинтересовался, знает ли про телеграмму кто-нибудь, помимо него. Он ответил отрицательно. Надо было быстро соображать, что делать дальше. Вместе с работой я теряю аккредитацию военного корреспондента. Мне придется вернуться в Штаты, а с моими документами я оттуда никогда потом не выберусь. Значит, надо найти работу до того, как о моем увольнении узнают военные. Я описал ситуацию парню из «Collier». Он извинился и сказал, что не знает, чем тут можно помочь. Я попросил его подождать до полудня и дать мне шанс оглядеться и узнать, каковы мои шансы на трудоустройство в других журналах. Ему эта идея явно не понравилась, но возражать он не стал.

«Иди, – сказала Пинки, – я подожду тебя здесь».

Я взял такси и поехал в редакцию «Life».

Мои отношения с этим журналом были далеко не идеальными. За шесть лет сотрудничества меня дважды увольняли и один раз я увольнялся сам. Но с Кроки, которая заведовала лондонским офисом, меня связывала давняя дружба. Она была рада меня снова видеть и почти не удивилась, узнав о моих проблемах. Она сказала, что быстро найти работу мне вряд ли удастся. «В нью-йоркской редакции, – заметила она, – узнав о том, что ты опять остался на улице, наверняка решат, что тебе уже давно пора свыкнуться с таким положением». Вместе с тем у нее были сведения, что очень скоро в Средиземноморье начнется большая заварушка. Если я вернусь в Африку до того, как военные прознают о моем увольнении, и смогу извернуться и первым снять сенсационные кадры, тогда мои проблемы как-нибудь решатся. Задача была предельно ясна и почти невыполнима, но – попытка не пытка.

Кроки отправила в нью-йоркское бюро «Life» телеграмму, в которой было сказано, что Капа жутко недоволен сотрудничеством с «Collier» и его вынуждают уволиться.

Я помчался обратно в «Savoy». Когда я вошел в редакцию, Пинки восседала на столе рядом с телефоном. В углу комнаты притаился несчастный сотрудник «Collier». Он был на грани нервного срыва.

Я сказал, что все уладил, и если этот парень выждет еще двое суток и не станет сообщать военным о том, что меня уволили, то я сделаю его крестным отцом своих детей. Он ответил, что если мы немедленно уберемся из его офиса, то он как минимум на трое суток будет рад забыть наши имена.

Рядом с «Savoy» находится лучший ресторан Лондона – «Boulestin». Мне надо было поговорить с Пинки, и мы отправились туда перекусить. В ресторане по-прежнему подавали очень недурное шампанское, и я предложил выпить за мой скорый отъезд.

«Насколько скорый?»

«Я уеду сегодня вечером. Так надо».

Ее глаза заблестели от слез и шампанского. Я рассказал ей о хитром плане трудоустройства в журнал «Life» и о том, что мне было бы неплохо с помощью моего друга Криса Скотта, сотрудника пресс-службы военно-воздушных сил, забронировать местечко на самолете. После того как мы поели, я позвонил в пресс-службу. Криса Скотта уже направили куда-то в Северную Африку!

Пинки закусила пальчик и, подумав пару секунд, произнесла: «Кажется, я знаю, что делать».

Она велела мне бежать за разрешением на выезд и явиться к 17:30 в клуб «Mayfair».

Служащий паспортного бюро с большим подозрением отнесся к тому, что, прибыв в Англию в воскресенье, в понедельник я уже хотел отправиться обратно. Я сказал, что не имею права вдаваться в подробности, поскольку они имеют отношение к военным действиям. Он был впечатлен и выдал документы без дальнейших вопросов.

Пинки приехала в