Я не дам тебе развод - Алиса Вебер

— Дочка, ты приехала? — мама кинулась ко мне в объятия, и я с радостью и облегчением кинулась к ней. — Как ты быстро добралась. А он тебя отпустил, что ли?

— Нет, мама, не отпустил, — отстранилась и понуро опустила голову.

Мама же, поняв, что скажу ей что-то неприятное, приложила пальцы ко рту.

— Как не отпустил?

Посмотрела на дверь, словно за ней, преследуя меня, как раз и находился Давид. Собственно, я именно так и ощущала. Его незримое присутствие. Его ауру. Словно он оставил на мне свою нестираемую печать.

— Мам, теперь все иначе будет, он узнал про Матвея… А где он?

— В комнате играет, — машинально ответила мама и продолжала с ужасом на меня смотреть.

— Пойдем, — я позвала ее, чтобы пройти в комнату сына, не терпелось его поскорее увидеть, а когда увидела своего сыночка, сорвалась и побежала к нему, хватая с такой силой, что он даже пискнул, а потом рассмеялся.

«Мой, мой сыночек, только мой!» — одновременно пело, ликовало и рыдало внутри материнское сердце. Эмоций было слишком много, навалом, разных и прямо противоположных друг другу. Никак не могла успокоиться, только сжимала ребенка в руках и баюкала, прикрыв глаза. Было очень хорошо, волшебно.

Потом спустилась с небес на землю и, не выпуская ребенка из рук, рассказала все маме.

— Я знала, что так будет, — удивила она меня своим спокойствием, быстро взяла себя в руки, стерла выступившие было слезы, словно по щелчку пальцев. Вот с кого я беру пример. Вот в ком черпаю силы. В своей маме.

— Почему знала?

— Потому что, Эльза, потому что, — посмотрела она на меня немигающим взглядом, — я была изначально против того, чтобы ты уходила от мужа. Раз семью создали, надо жить, даже если нет взаимных чувств. Но я же понимала, что тебе, молодой, наивной, влюбленной и потом разочаровавшейся девчонке, ничего не докажешь. Разочаровал тебя Давид. А потом сработал эгоизм. Я не хотела оставаться вдали от дочки и внука, а папе надо было уехать, лечиться здесь, у лучших врачей.

— Как папа?

— Нормально папа, без изменений, — издала она вздох, попутно опуская усталые глаза.

Моя мамочка. Ей непросто с парализованным мужем, да еще и я проблемы подкидываю. И они только начинаются.

— Он будет недоволен тем, что Абрамов появился в моей жизни, будет меня обвинять, что не смогла защититься, и настаивать на том, чтобы он меня в покое оставил.

— Твой отец знает, что с Давидом это не выйдет. Абрамовы добились своего и выбросили нас на свалку, забрали нашу фирму, поглотили, — сказала мама с ощутимой злостью то, что давно бередило ей и отцу душу, — мы не на это надеялись, когда объединяли капиталы.

И снова я ощутила свою вину. Из-за меня брак перестал существовать, Абрамовы почувствовали себя правыми в том, чтобы забрать у нас больше и ничего не давать взамен. А папочка от нервов заработал паралич и теперь страдает.

И ребенок живет без отца… Наконец я сумела признаться себе в том, что добавила и этот грех к череде других.

— Тебе надо с мужем мириться, Эльза.

Мамины слова вызвали немедленный протест.

— Зачем?! Ты не слышала? Он у меня ребенка отобрать хочет! С другой женщиной жил! А потом ее выгнал. И думает только об акциях.

Мама молчала и смотрела на меня с понимающей улыбкой.

— Интересно, что из этого тебя больше всего волнует.

— Не понимаю, о чем ты, — снова притянула к себе сынишку, не в силах отпустить.

— Ты понимаешь, — со значением закивала мама, — Абрамов повзрослел и поумнел. И хочет с тобой вместе воспитывать сына. Он готов стать отцом.

— Да с чего такие выводы, мама? — всплеснула я руками.

— С того, что он прилетел с тобой, бросив все дела, он хочет быть рядом с тобой и ребенком. Ты маленькая еще девочка, Эльза, хоть и сама уже мать, и пытаешься быть взрослой дамой. Но ты перепрыгнула из детства сразу в материнство. Никакого медового месяца. Абрамов тебе его задолжал.

— Мама, ты бредишь, — уже вовсе разозлилась я, хмуря брови, — не хочу я никакого медового месяца. Мне бы ребенка сохранить. Я вообще не понимаю, что он сделает теперь. Отнять может, наказать как-то. Ты не видела его, злющий как черт, еще и ничего не ответил, когда спросила, что он хочет. Томит меня неизвестностью. Пытка просто!

— Давно я тебя не видела такой эмоциональной, — присмотрелась мама ко мне и сделала вывод, — а я уж и правда поверила, что ты его разлюбила, мужа своего, но он у тебя крепко в печенках засел. Не выбить.

— Ты придумываешь, мам, — простонала я, — я просто хочу от него избавиться.

— Ты же понимаешь, что не получится.

— Да, — со вздохом признала я, — но надо добиться какого-то соглашения.

— Чтобы добиться, надо помягче с ним быть, мужчинами управлять не так сложно, как тебе кажется.

— Он меня насквозь видит, не получается у меня играть перед ним, — сказала и покраснела, вспоминая свои дурацкие попытки изобразить из себя то, чего нет. — Он меня сразу раскусит, если буду играть.

— Тогда, чтобы не играть, надо себя понять, дочка. Понять, что у тебя на уме и что в сердце.

Глава 18

Эльза

Сказать легко, но трудно сделать. Я не могу понять саму себя. Не могу разобраться, что в моем сердце. Факты очень просты. Мне не место в жизни Абрамова, я не могу доверять человеку, который так жестоко со мной поступал, он чересчур властный, холодный, полон цинизма и чувства собственного превосходства над другими.

Ну а я? Зачем взращивала в себе гордость и чувство собственного достоинства все эти годы? Чтобы взять и бросить к его ногам? Именно это и произойдет, если я поддамся Давиду.

— Какое сердце, мама? — усмехнулась. — Я только о ребенке думаю. А ему нужен отец, как ни крути. Будь это девочка, я бы еще думала иначе, но мальчику необходим мужской пример. Пусть Абрамов не лучший представитель человечества, если говорить о его качествах, но он богатый бизнесмен, твердо стоящий на ногах. Он привьет сыну то, что нужно для выживания в этом жестоком мире. Я не хочу, чтобы сын вырос и упрекнул меня, что я не рассказала про него отцу. Не хочу, чтобы он упрекал меня в том, что недополучил от жизни. За то, что я не смогла дать ему того, что может отец. А это обязательно бы случилось.

Вдохнула, окончательно принимая правду. Поцеловала сыночка.

— Наверное, я всегда знала, что этот