Шеф с системой. Трактир Веверин - Тимофей Афаэль

— Зачем? — с удивлением воззрился я на него. — Кирилл. Ты паникер. Зачем Ломову арестовывать Григория? Одно дело, думать, что он бандит, другое предъявлять доказательства. Нормально все будет. не дрейфь.

— Ты уверен?

— Нет, — «честно» ответил я, скорее для того, чтобы его позлить.

Кирилл долго молчал, глядя на список: — Ох, связался я с тобой на свою голову. Ты меня скоро в гроб загонишь.

Мы обсудили еще несколько кандидатур. Несколько человек из золотой молодежи, несколько влиятельных купцов.

— Моя семья тоже будет, — поставил я жирную точку в обсуждении.

Он удивлённо поднял брови:

— Зачем?

— Потому что это моя семья и я хочу чтобы они побывали у тебя, но если тебе нужно объяснение, то я хочу чтобы гости видели: это не просто деньги, а живые люди. — Я вернулся к столу, сел. — Сложнее ударить по тем, кого знаешь в лицо. Сложнее разорить место, где ужинал с чьими-то детьми.

Кирилл долго меня разглядывал, а потом медленно кивнул:

— Ты страшный человек, Александр.

— Я практичный человек. Есть разница.

— Иногда я её не вижу.

Я пожал плечами:

— Главное, чтобы Белозёров видел. Пиши приглашения. Текст простой: «Золотой Гусь приглашает вас на закрытый семейный ужин. На ужине будет представлено новое меню. Ничего похожего вы еще не пробовали.».

Кирилл взял перо. Помедлил:

— Кто доставит?

— Найми посыльных, чтобы вручили лично в руки.

— Хорошо.

Я направился к двери, но он окликнул:

— Александр.

— Да?

Кирилл смотрел на список. На его лице боролись страх и надежда.

— Если это сработает, — сказал он тихо, — мы получим больше, чем защиту. Мы получим… — Он замялся.

— Людей, которые заинтересованы в нашем успехе. Это и есть наша цель, — подсказал ему я.

Он кивнул. Обмакнул перо в чернильницу и начал писать.

Я вышел, оставив его наедине с приглашениями. Через час Кирилл спустился в зал с пачкой конвертов.

— Готово, — он положил стопку на стойку.

Я взял верхний конверт, повертел в руках. Солидный. Такой приятно получить.

— Посыльных нашёл?

— Отправил Лёньку на площадь. Там всегда крутятся мальчишки, которые за медяк куда угодно добегут.

— Надёжные?

Кирилл пожал плечами:

— Надёжнее, чем срывать наших с работы. Лёнька выберет толковых, он в людях разбирается.

Дверь кухни открылась. Вышел Матвей, вытирая руки о фартук:

— Саша, Иван спрашивает — какой соус на завтра готовить?

— Три вида. Сливочный, винный и ягодный. Пусть начинает с основ, детали обсудим вечером.

Матвей кивнул, но не ушёл. Переминался с ноги на ногу.

— Что ещё?

— Там это… — он замялся. — Настя спрашивает, можно ли ей отлучиться на полчаса. Говорит, надо домой забежать.

— Пусть идёт. Только быстро.

Он исчез обратно на кухню.

Кирилл проводил его взглядом:

— Хороший парень. Толковый.

— Лучший, — согласился я.

За окном мелькнула тень — Лёнька вернулся с тремя мальчишками лет двенадцати-тринадцати.

Кирилл вышел к ним, я наблюдал через окно. Короткий разговор, взмах рукой в сторону конвертов. Мальчишки закивали, разобрали письма, получили по паре медяков аванса и рванули в разные стороны.

Кирилл вернулся:

— Что теперь?

— Теперь ждём. И работаем.

Я вернулся на кухню. Команда вкалывала. Второй заход эликсиров держал их в тонусе. Иван стоял у плиты, священнодействуя над соусами. Рядом Лёнька записывал каждое его движение — учился.

Внезапно дверь чёрного хода распахнулась с грохотом. На пороге стоял Антон с лицом белым как мел и дикими глазами.

— Александр! — выдохнул он, хватаясь за косяк. — Беда!

Я шагнул к нему:

— Что случилось? Угрюмый? Варя?

— Нет! В Слободке… — он задыхался, не мог выговорить. — Там глашатаи! И стража! Оцепили площадь!

Кухня замерла. Ножи перестали стучать.

— Облава? — спросил я.

— Нет! — Антон замотал головой. — Они читают указ! Снос! Сносят всю Слободку! Две недели на выселение!

Глава 7

Я нёсся по улицам, огибая прохожих. Тимка не отставал. Антон уже тяжело дышал, устал бедняга, но побежал с нами.

— Давай, давай, шевели ногами! — рявкнул Тимка, подхватывая его под локоть.

— Я… бегу… — прохрипел Антон.

Торговый квартал мелькал по сторонам — лавки, вывески, изумлённые лица. Какая-то женщина с корзиной шарахнулась в сторону, чуть не рассыпав яблоки. Мужик с бочкой на плече выругался нам вслед.

— Антон! — я не сбавлял шага. — Рассказывай обо всём, что видел.

— Там… не Гильдия… — он глотал воздух между словами. — Городская стража… Целый отряд…

— Сколько?

— Человек двадцать… может, больше… Щиты, копья… И стрелки на крышах…

Тимка присвистнул:

— Ни хрена себе. Это ж как на войну.

— Угрюмый там? — спросил я.

— Там… Хотел вмешаться… Волк его еле удержал… — Антон закашлялся. — Там стрелки, Саша… Положат всех…

Мы свернули в переулок, срезая путь. Под ногами хлюпала грязь, смешанная с подтаявшим снегом.

— Что в указе? Слышал?

— Снос… — Антон споткнулся о камень, Тимка снова подхватил. — Полный снос… Вся Слободка… Под какие-то склады…

Я выругался сквозь зубы.

Белозёров не стал мелочиться. Решил не по мне бить, а по району сразу. Стереть вместе с «Вевериным» и вместе со всеми, кто там живёт.

Это был уже не уровень Гильдии, а большая политика. Указ о сносе подписывает Посадник. Значит, Белозёров дотянулся до самого верха.

— Варя? — спросил я. — Дети?

— На площади… Дети дома… Весь район согнали…

Тимка бросил на меня взгляд — в его глазах читался страх. Не за себя, а за своих.

— Прорвёмся, — сказал я. — Не дрейфь.

Он кивнул, стиснув зубы.

Мы выскочили из переулка на широкую улицу. До Слободки — ещё минут пять бегом.

Десять дней на долг «Гуся» и теперь — снос.

— Антон, — я обернулся на бегу. — Сколько дали срока?

— Не знаю… Я побежал, как услышал, что собирают всех…

— Ясно. Узнаем на месте.

Впереди показались знакомые крыши, а потом я услышал гул голосов — крики, плач, ругань. Даже отсюда было слышно.

— Быстрее! — я рванул вперёд.

Тимка не отставал. Антон захрипел, но тоже прибавил.

Мы влетели в Слободку на полном ходу. Площадь встретила нас стеной спин. Мужчины, женщины, дети, старики. Все, кто жил в Слободке стояли, сбившись в толпу, и смотрели в одну сторону.

Я начал проталкиваться вперёд.

— Пропустите! Дайте пройти!

Никто не реагировал. Люди стояли как оглушённые — кто-то плакал или беззвучно шевелил губами. Некоторые просто смотрели перед собой пустыми глазами.

— Да пропустите же! — Тимка двинул плечом, расчищая дорогу.

Мы протиснулись ближе и тогда я увидел стену щитов.

Городская стража выстроилась в три ряда, перекрыв площадь. Копья торчали над головами. На крышах соседних домов стояли лучники. Я насчитал десять, но наверняка были ещё.

За стеной щитов, на деревянном помосте, стоял человек. Сухой, бледный, с тонкими губами. В руках он держал