Предатель. Цена прощения - Александра Багирова

С ним я не чувствую себя одиноко.

В дни моего затворничества после правды, мы только с ним созванивались. Серж интересовался как я, винил себя, что по пьяни вылил на меня это все.

Но он правильно сделал, я ведь хотела правду. Я ее услышала.

Синичкин забрал меня из квартиры. Снова привез к себе домой. И стал в очередной раз домогаться.

- Мы же муж и жена, скажи, что ты хочешь, и ты это получишь! Я ведь могу взять тебя силой, и ничего мне за это не будет. Но я этого не делаю, ведь хочу, чтобы ты сама ко мне пришла. Иди ко мне, Виолетта, тебе будет со мной хорошо.

- С клюва слюни вытри. С тобой мне никогда хорошо не будет. Пернатые меня не возбуждают!

- Ты теперь тоже Синичкина! Так что мы одного поля ягоды! – орет.

Да, отец настоял, чтобы я эту дурацкую фамилию взяла. Ради ребенка Каро, который тоже будет носить птичью фамилию.

- Никогда я с тобой на одном поле не буду. Исчезни, не надоедай мне. Видишь, я не в духе, - отмахиваюсь от него.

Вот Синичкин – это тоже загадка. Какого он в меня вцепился?

Ну хочет, окей. Могу понять. Но ведь вокруг куча девок, которые рады будут на него прыгнуть. Он мужик видный, при деньгах. И я знаю, что на работе у него авторитет, его уважают и в кругах отца. Так какого он со мной себя как ничтожество ведет?

Непонятно это…

И Стрельцов на эти вопросы мне не может дать ответа.

Но я раскопаю правду и про птицу. Найду способ от него избавиться.

А пока приходится выживать с ним в одном пространстве.

Еще через неделю, случилось то, чего я опасалась, хоть и понимала неизбежность.

У Каролины начались роды. И меня в срочном порядке отправили в проплаченную больничку.

Это было морально тяжело. Сразу вспомнилось, как я рожала… как не услышала крика своего ребенка…

Я сижу в палате, и накатывает, такое накатывает, что впору завыть.

Со всем могу смириться, но только не с потерей малыша. Эта рана никогда во мне не затянется, он будет постоянно приходить ко мне ночами.

К вечеру открылась дверь, и медсестра принесла мне сверток.

Положила на руки. И я заглядываю под одеялко. Смотрю на крохотное личико…

Мальчик смотрит на меня, странным, не детским взглядом, будто душу мою вспарывает. У него очень большие глаза, бездонные, нечто в нем притягивает, а я не могу понять что. Скорее всего этот взгляд… не смотрят так новорожденные дети. Ни разу не видела.

- Это Родион, - говорит медсестра.

- Привет, Родион, - говорю тихо.

Малыш в этот момент моргает, потом открывает глаза, и там в глубине мир отражается. У меня внутри все переворачивается. Боль в груди, которая никогда не проходила после потери ребенка, меньше становится. Меня отпускает.

Я дышу. Прижимаю к себе ребенка.

Со мной что-то нереальное творится. Нечто меняется, и я ошалело прислушиваюсь к ощущениям.

И понимаю одно – я никогда и никому его не отдам.

Он мой.

Глава 25

- Какого ты в мой дом ходишь, как к себе домой! Тут тебе не ночлежка! – слышу раздраженное в коридоре.

Синичкин в своем репертуаре.

При чем никто уже не воспринимает его стенания и бурчания, но он упорно продолжает это делать.

С момента родов Каролины прошел год.

Родион живет со мной, а я периодически то у птицы, то у себя дома. Долго я его не выдерживаю, сбегаю.

Через пару дней он приходит с охранниками, моим отцом, устраивают скандал, и я возвращаюсь к Синичкину.

За это время он пробовал разные методы наладить наши отношения. Но в ответ у меня лишь растет пренебрежение к нему.

Стрельцов же оказался очень неплохим приходящим отцом. Он проведывает Родиона часто. Всегда приходит не с пустыми руками, спрашивает, что малышу надо. Вызывается с ним посидеть, погулять.

И мы с ним сблизились. Не в физическом плане, нет, в духовном.

Родион нас объединяет. Общие знакомые, проблемы, мы это все обсуждаем.

И я понимаю, что не прочь заполучить его себе. Если мне не светит настоящая любовь. То Сергуня вполне неплохой вариант. Он хороший отец, союзник, и мне с ним комфортно.

Родион же стал моей отдушиной. Он дает мне силы и не позволяет впасть в отчаяние.

Мне тогда не показалось, он необычный ребенок. Развивается быстрее своих сверстников, и при этом никогда не улыбается. Всегда смотрит серьезно и сосредоточенно, словно в глубине его глазок скрыты тайны мироздания.

Возможно, я преувеличиваю, как мать. Ведь для мамы ее ребенок всегда самый-самый. И да, я считаю себя его матерью. Всю свою нерастраченную материнскую любовь я подарила Родиону. И мне плевать кто его мать, я об этом не думаю. В моем восприятии он мой сын. И иного не будет. По документам все четко, отец постарался.

Я его не отдам. Впрочем, Каролина ни разу им не интересовалась.

А вот папа часто приезжает и проводит время с Родей. Он его называет внуком. И реально прикипел к малышу. У Родиона способность очень быстро находить путь к сердцу людей.

Его няня тоже души в нем не чает и даже если я ее не прошу, может задержаться играя с малышом.

Родион все же нас сплотил. Как бы странно это ни звучало в нашей ситуации. Даже Синичкин затихает, когда видит Родиона и пытается стать подобием отца. Но этим его поползновениям мешаю я, и не оставляю их вместе.

Меня дико бесит, если Синичкин начинает слишком плотно контактировать с моим сыном.

- Я к сыну пришел. Отвали, - Серж проходит в детскую, затаскивает два больших пакета. – Я тут малость прикупил. Как наш бутуз? – заглядывает в кроватку. – Ого, он еще подрос.

- Ты его два дня не видел, - смеюсь.

- А так соскучился, будто месяц не виделись. Я сейчас руки помою и доберусь до него! – Серж уходит в ванную.

А в дверном проеме показывается голова Синичкина.

- Я против, чтобы он тут околачивался. Сколько тебе повторять?

На его реплику, я лишь показываю средний палец. Мне даже скучно его подкалывать. Надоел хуже горькой редьки.

- Когда-то ты об этом очень сильно пожалеешь! – изрекает Синичкин, и к счастью, сваливает из комнаты.

- Я вот удивляюсь, как