Тамбовский волк - Виктория Рогозина

Коридор встретил её всё той же полутемной, дремотной тишиной. Свет тускло мерцал над дверями, а воздух был прохладным и застывшим. Полина быстро миновала несколько дверей и толкнула дверь умывальной. Вода с шипением сорвалась из крана, холодная и резкая, и девушка с силой плеснула ею себе в лицо. Потом ещё раз. И ещё — пока дыхание не стало спокойнее, пока горячка не сошла с кожи.

Остановив воду, она вытерла лицо рукавом и почти бегом вернулась назад. Дверь собственной комнаты закрылась за ней с глухим щелчком. Полина подошла к кровати, но не села — вдруг вспомнила, что не достала телефон. Вздохнув, пошла к креслу, где вчера вечером бросила сумку, порывшись в ней, нащупала смартфон.

— Только бы работал… — прошептала она, уже заранее ощущая неладное.

Экран был разбит. Не просто трещины — словно тонкое стекло взорвалось изнутри, вся поверхность покрыта паутинкой, местами отколовшимися кусочками. Полина слабо застонала и нажала на кнопку включения. Ничего. Ни вибрации, ни света. Полный мрак.

Сердито швырнув телефон на стол, она села за ноутбук и открыла крышку. Пальцы автоматически нашли нужные вкладки — браузер, папка с аудиофайлами. Через минуту в комнате зазвучал спокойный женский голос с лёгким французским акцентом. Мягкий поток чужого языка, ритмичного и мелодичного, заполнил пространство, словно кто-то погладил по голове и шепнул: «Успокойся».

Полина выключила свет и легла. Под одеялом было тепло, и, наконец, не думая о снах, поцелуях, поразивших её до дрожи, и стальных глазах Макара, она погрузилась в спокойный, глубокий сон — впервые за эту ночь.

Глава 18

Полина проснулась около полудня. Потянувшись, тут же почувствовала неприятную ломоту во всём теле — казалось, будто ночью на неё накатил не сон, а поезд. Усталость вязко сидела в мышцах, а голова оставалась чуть тяжёлой, будто не до конца проснулась. Сонная, она села на кровати, опустила ноги на холодный пол и поёжилась.

Сбросив остатки сна, девушка машинально поставила чайник и вышла в коридор, на ходу надевая кофту. В умывалке никого не было — за зеркалом тускло светилась лампа, отблескивая на каплях воды. Полина быстро почистила зубы, умылась ледяной водой, пытаясь прийти в себя, и уже более бодрой вернулась обратно.

Кофе готовился на автомате — едкий, крепкий, из растворимого порошка, но сейчас ей казалось, что вкуснее ничего быть не может. Она налила себе чашку и снова посмотрела на свой телефон. Экран по-прежнему был мёртв, чёрный и равнодушный. Никакой реакции на нажатия, ни намёка на жизнь. Полина вздохнула и поставила чашку на стол. В голове быстро прокрутилась мысль — если кто и может посмотреть, вдруг починить — так это Макар.

Не раздумывая дольше, она натянула толстовку, сунула разбитый смартфон в карман и вышла. В коридоре было спокойно. На часах — ближе к часу, и большинство студентов всё ещё спали или только просыпались. Полина дошла до нужной двери, остановилась и, немного помедлив, постучала. Сердце почему-то немного учащённо забилось.

Дверь открыл незнакомый парень. Высокий, тонкий, с необыкновенно бледной кожей и длинными, прямыми, как водопад, чёрными волосами, спадавшими почти до груди. Он был весь в чёрном — футболка, рваные длинные рукава, и джинсы с прорезями. Всё словно в стиле готики. На его лице лежала лёгкая тень от усмешки, и чёрные глаза, подведённые угольной косметикой, прищурились.

Полина растерялась, взгляд невольно скользнул по его странной, немного пугающей, но в то же время притягательной внешности.

— Привет… — тихо сказала она. — Макар… он здесь?

Парень неожиданно широко, даже по-доброму, улыбнулся.

— Ты Полина? — спросил он, легко облокачиваясь на косяк двери.

Она немного удивлённо кивнула.

— Я Череп, — представился он. — Волчара ушёл часа два назад. Не сказал куда — может, на рынок, может, в мастерскую.

— Понятно… — тихо отозвалась она, не зная, как себя вести с этим странным Черепом.

— Что передать? — легко уточнил он.

Полина достала из кармана разбитый телефон и показала.

— Я… у меня он не включается. Хотела, чтобы Макар глянул — вдруг можно восстановить… хотя бы данные.

Череп с интересом наклонился, заглядывая на устройство, но брать в руки не стал.

— Скажу. Он у нас на технике собаку съел. Если что можно — спасёт. Ты не переживай. Я передам, как только вернётся.

Полина поблагодарила, кивнула и, развернувшись, быстро пошла обратно по коридору, ощущая, как лёгкий холодок бежит по спине — то ли от взгляда Черепа, то ли от всего напряжения, накопившегося за последние сутки.

Полина вернулась в комнату, прикрыв за собой дверь и на мгновение опершись на неё спиной. Пространство вдруг показалось особенно тихим и родным — после чужих лиц, тревог, разбитого телефона и ночных снов. Девушка глубоко вздохнула, стряхивая с себя внутреннюю дрожь, и вернулась к столу.

Включила ноутбук, нашла лёгкий романтический фильм на французском и, устроившись поудобнее с чашкой уже остывающего кофе, смотрела, попивая мелкими глотками. Язык ложился на слух мягко и музыкально, уводя в другую реальность. В какой-то момент она даже поймала себя на улыбке — сюжет был наивным, но в этом было что-то уютное.

Прошёл почти час, когда в дверь раздался негромкий стук. Полина обернулась и громко крикнула:

— Входите.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Денис — тот самый, с кем она болтала на вечеринке, весёлый, рыжеватый, с немного небрежной прической и в свитшоте с логотипом университета.

— Привет, — улыбнулся он. — Слушай, а куда ты вчера так внезапно исчезла?

Полина чуть смутилась, но тут же сдержанно улыбнулась:

— Устала. Что-то резко накрыло, решила вернуться и лечь спать. Голова болела.

— А, понятно, — кивнул он, проходя внутрь. — А то мы с ребятами тебя потеряли. А тусовка вчера, между прочим, удалась. Танцы, напитки, пара гитарных запилов… В общем, кайф.

— Верю, — мягко усмехнулась Полина, — атмосфера правда была крутая.

Денис на секунду замолчал, оглядел комнату, затем снова повернулся к ней:

— Слушай, раз уж ты смотришь французское, может, потренируемся? Я тут себе задания нашёл для диалогов — «бытовая речь», «поездка в город» и прочее. Можем по ролям.

Полина кивнула, уже чувствуя, как мысли начинают переключаться