Путь Наставника - Игорь Ан

Воздух пах гарью, и утренней сыростью. А ещё ощутимо тянуло стоками. Похоже, не так далеко текла река. Не та большая, рядом с которой я оказался, едва попав в этот мир. Скорее, протока или речушка, но в этом городе сливали помои куда только могли, от того воздух тут был не такой как в Кузне. Там только уголь и выхлопные газы. Здесь же — вонь отхожего места. Настоящая клоака.

Пара раз Гриша резко сворачивал, увлекая меня в тень, и я слышал, как где-то неподалёку проходят небольшие отряды гулко топая тяжелыми сапогами. Может чёрные вышли на охоту, а может стража, которая успела нагрянуть к нам с утра, но так толком и не обшарившая котельную. Тяжёлые шаги, глухие голоса, лязг металла — оружия или снаряжения. Я не видел тех, кто шёл, только угадывал их присутствие по звукам и по тому, как напрягался мой спутник.

— Пронесло, — шептал Гриша, когда опасность миновала, и мы снова выходили на свет. — Идём. Главное выбраться в район поприличней.

Я внимательно слушал и старался вникнуть во всё, о чём он говорил. Правда Гриша, по большей части, молчал. Но, глядя на него, я понимал: пацан хорошо ориентируется. Знает эти улицы, знает, где и когда может появиться патруль, знает, какие переулки ведут к нужному месту, а какие в тупик. Он не просто выживает здесь — он живёт этим мрачным городом, дышит им. Это сразу бросалось в глаза.

Я пока предпочитал двигаться за Гришей и наблюдать. Моё время ещё придёт. А пока нужно учиться, смотреть, запоминать.

В какой-то момент, когда мы свернули в очередной переулок и Гриша убедился, что патрулей поблизости нет, он остановился, повернулся ко мне.

— Слушай, Огрызок, — сказал он негромко. — Не знаю, правда или нет, что ты нихрена не помнишь. Может, прикидываешься, может, тебе это для чего-то надо. Не моё дело.

Он говорил серьёзно, без обычной своей дурашливости. От того и речь стала правильней, словно с другим человеком общаешься.

— Я тебе так скажу. Смотри. Главное наше оружие — не в том, чтобы шкериться по углам.

Он показал рукой на свои лохмотья, потом на мои.

— А в том, чтоб с толпой слиться. Понял?

Я кивнул, хотя не до конца понимал, к чему он ведёт.

— Поэтому мыться нужно почаще, — продолжил Гриша. — И одежду стирать, как и говорил Кость. И в целости её содержать. Чтоб если увидят — не подумали сразу, что мы беспризорники. Потому что беспризорника сразу — хвать, и в артель. А если ты похож на нормального пацана, который просто по делам идёт, — к тебе и вопросов меньше.

— Понятно, — сказал я.

— Вот, — Гриша кивнул, довольный, что до меня дошло. — Когда выйдем на главные улицы — идём так, будто нас мать домой ждёт. Ну, или отец. И накормить собираются. Плечи расправили, лица румяные… ну, насколько могут быть румяные такие, как мы, — он усмехнулся собственной шутке. — Глаза спокойные, никуда не смотрим по сторонам лишний раз. Если вдруг остановят — так и говорим: «Мамка меня дома ждёт, дядь, наругает, если задержусь». Уж если так не проканает — тогда дёру.

— А если спросят, где живём? — спросил я.

— Скажем, на Смольной, — ответил Гриша не задумываясь. — Там домов много, кто ж нас проверять будет? В основном чернорабочие живут, бедняки. Мы как раз за их шалопаев сойдём. Главное — уверенно говорить.

Он ещё раз окинул меня взглядом, оценивая, и, видимо, остался доволен тем, что увидел.

— Ладно. Пошли. Скоро рассвет, нам надо успеть крупные улицы проскочить, пока там чёрные не объявились.

Мы двинулись дальше.

Теперь я смотрел по сторонам внимательнее, при этом стараясь делать это незаметно. Глазами рассматривал, а голову держал прямо. Словно просто иду целенаправленно. Гриша заметил это и довольно покивал.

Наконец он вывел нас к улице пошире, на одной такой я вчера читал вывески над входами. Теперь у меня ещё прибавилось возможностей рассмотреть город.

Фонари. Первое, что бросилось в глаза — фонари, и похоже, масляные. Даже не газ. Они горели тусклым, желто-оранжевым светом, кое-где уже догорая — видимо, их зажигали с вечера, а к утру масло выгорало. Никаких электрических лампочек, никаких проводов, никаких привычных моему глазу бетонных столбов. Только масляные лампы, подвешенные на крюках к стенам домов или стоящие на тонких металлических столбах.

А город был грязным. Не просто грязным — пропитанным угольной пылью и каким-то плотным нагаром, что ли. Пыль лежала на подоконниках, на ступенях крылец, на мостовой, смешиваясь с водой из луж и превращаясь в маслянистую жижу. Где-то вдалеке, высились трубы, оттуда валил черный дым, видимо, работали заводы — я слышал глухой, ритмичный гул, похожий на дыхание огромного зверя.

Районы, по которым мы шли, были бедными. Дома старые, покосившиеся, с облупившейся краской. Но окна здесь уже заколочены не были. Правда, большинство прикрывали толстые ставни. Такие же грязные, как и всё остальное. Некоторые были из железа с засовами на амбарных замках. Похоже, на патрули здесь не слишком рассчитывали, а предпочитали сами защищать имущество.

На улицах — ни души, только редкие прохожие, которые куда-то спешили, запахнувшись в поношенные пальто. Женщины, как правило, в тёмных платках, мужчины в картузах или засаленных кепках. Все люди выглядели усталыми, забитыми, словно жизнь выжала из них всё, что могла.

В какой-то момент мы вышли на узкую набережную.

Небольшая речушка, местами покрытая почти чёрным льдом, текла между каменных берегов. Деревянные мостки, шаткие, прогнившие, тянулись вдоль воды. Я остановился, глядя вдаль.

Там, на горизонте, возвышалась стена, а точнее другая её часть, не та, что осталась позади. Оказывается, мы довольно далеко ушли от котельной. Я оглянулся, но из-за домов, нашего участка стены не увидел. Зато сквозь чуть посветлевший и немного рассосавшийся утренний туман, виднелась стена во всей своей монументальной красе. У меня аж дыхание перехватило. Великая Китайская Стена и то, в своё время, не вызвала во мне столько эмоций.

Эта — была поистине циклопической. Тёмная, ровная, она уходила вверх, теряясь в предрассветной дымке. Я не мог оценить её высоту. Теперь, с этого ракурса, мне казалось, что пятьдесят метров, которые я со своей лёгкой руки выдал вчера — сущее приуменьшение. Сложенная из тёмного камня, с башнями через равные промежутки. На