Чужая мама - Николь Келлер

— До завтра? — с какой-то надеждой спрашивает Вера.

— До завтра…

Глава 18

Руслан

Вот уже второй день разговор с мамой моей Веры не выходит у меня из головы. У каждого человека есть тайны, но тут прямо целый ящик Пандоры. И я, откровенно говоря, боюсь его открывать. Но тогда остро встанет вопрос: а есть ли у нас будущее, и не рванет ли в самый неподходящий момент?

Но в самый неподходящий момент раздаются еще и телефонные звонки. На этот раз от моего отца. Позорно хочу не брать трубку и игнорить его, но потом вспоминаю, что я — взрослый парень, занимаю довольно серьезную должность, и рабочие звонки даже в воскресенье — в порядке вещей.

— Руслан, ты мне нужен в офисе. У нас форс-мажор.

В этом весь мой отец: ни приветствия, ни «как дела, сын?», ни есть ли свободная минутка, а ты мне нужен и все, а на остальное я плевать хотел. Бизнесмен, чтоб его, до мозга костей. И никакие напоминания о том, что у меня маленький ребенок, что я совершенно один (родители, к слову, внучку видели всего два раза по пятнадцать минут) и сегодня воскресенье, не подействуют.

— Сегодня? — уточняю, надеясь на милость Богов.

— Сейчас!!! — рявкает отец и бросает трубку.

Черт, а ведь я хотел посидеть, когда уложу Ангела спать, и подумать, что мне делать и как дальше быть с Верой… Накрылись мои желания медным тазом.

Но последние гвозди в крышку гроба в них еще вгоняет Мария Семеновна, которая на мой звонок начинает причитать:

— Ой, Руслан, дорогой, сегодня никак не могу, прости меня, мой хороший. Давление ночью подскочило, лежу, глаз открыть не могу.

Черт!

— Ничего страшного, Мария Семеновна. Вы, главное, поправляйтесь.

— Извини, что так вышло.

— Не волнуйтесь, придумаем что-нибудь. В конце концов, у отца секретарша детей любит, если что, присмотрит пару часиков. Здоровья вам.

Отключаюсь и крепко задумываюсь. Оставлять дочь женщине, которая любит поразвлечься то с отцом, то с сыном… так себе идея. Но у меня есть один беспроигрышный вариант.

Я собираю в «мамскую» сумку вещи Ангела, ее любимые игрушки, смесь, подгузники, в общем, все, что ей может понадобиться в ближайшие часы. Одеваюсь сам и принаряжаю дочь. Чтобы нам точно не отказали.

— Ангел, обещаешь вести себя хорошо? Я буду безумно по тебе скучать, правда. Обещай не шкодничать с первых минут, чтобы я успел хотя бы доехать до работы, хорошо?

Ангелина что-то агукает, и я принимаю это за согласие.

Широким шагом иду к соседнему подъезду, и прямо передо мной открывается дверь, так что я воспринимаю это как хороший знак.

— Помнишь, да, Ангел? Ведешь себя как ангел.

Распахивается входная дверь, и появляется моя Вера: такая уютная, домашняя… родная. В веселом домашнем платье и слегка растрепанными волосами.

— Руслан? — удивленно смотрит, переводя взгляд с меня на дочь и обратно. — Что-то случилось?

— У меня ЧП, — торопливо произношу, нагло протискиваясь мимо нее в квартиру. — Посидишь пару часиков с Ангелиной? Пожалуйста?

Но ее ответ, падает на меня, как надгробная плита.

— Нет.

Вот так. Четко, строго, твердо и безапелляционно. Без права на обжалование.

— Пожалуйста, Вера. Мне больше некого попросить. У Марии Семеновны давление, она не может, а больше у меня никого нет. На тебя вся надежда.

— Нет, Руслан, как бы я к вам хорошо не относилась, но… я не могу, — произносит она с диким отчаянием и слезами в голосе.

Ее состояние рвет мне сердце, но… Я не могу бросить работу. Миллион раз порывался, но кому нужен молодой отец-одиночка в декрете? Поэтому и приходится, сцепив зубы, терпеть все замашки моего чокнутого папаши.

— Вера, хочешь, на колени встану? Клянусь, я бы не попросил, если бы не безвыходная ситуация.

— Руслан… — шепотом, и в ее глазах блестят слезы, а в сторону Ангелины она, кажется, вообще боится смотреть. — Я, правда, не могу. Не из вредности, не из каких-то заскоков… Просто не могу… Я не справлюсь.

— Вера, — придвигаюсь ближе, касаясь лбом ее лба. — Я доверяю тебе, как никому другому. Ангел — самое ценное, что есть у меня в этой хреновой жизни. Самое. И я доверяю тебе, потому что ни на секунду не возникает сомнений — ты справишься.

Долгий взгляд глаза в глаза, и следом неуверенный слабый кивок.

— Спасибо! — выпаливаю от всего сердца и неожиданно для самого себя целую манящие губы быстрым поцелуем. — Я постараюсь вернуться как можно скорее.

Ошарашенная Вера на автомате принимает Ангелину и смотрит на меня выпученными глазами. Но анализировать произошедшее у меня нет времени, поэтому пулей вылетаю из квартиры и несусь на всех парах в офис.

Далее следует почти пятичасовой марафон игры с моими мозгами со стороны очередных инвесторов и отца. И я уже и не надеюсь вернуться домой живым.

Но настает тот момент, когда сам не веря в свое счастье, сажусь в машину и двигаюсь в сторону дома. И в голове одна — единственная мысль: хочу обнять дочь, вдохнуть ее неповторимый детский аромат, сесть на кухне Веры и пить чай с ее обалденными пирогами, болтая обо всем на свете.

Устал я, кажется. И наверно, старею. Хочется семейного уюта и тепла. И с одной определенной, очень пугливой и необычной девушкой.

Но все мои бредовые мысли выветриваются из головы, когда вижу, что у двери Веры стоит незнакомый мужик. Даже со спины могу сказать, что он самцового типа: стильно одет, ухожен, на голове — модная прическа, высок и имеет вполне себе хорошее спортивное тело.

Он оборачивается, окидывает меня небрежным взглядом, и я прямо чувствую, как злость и адреналин мчатся по крови.

Но потом я замечаю, что моя Вера стоит и …невинно улыбается этому мужику. И у меня окончательно срывает тормоза.

Глава 19

Вера

Я была уверена, что как только закроется дверь за Русланом, я сползу по стене, и меня накроет истерика, как в старые добрые времена. И что придется снова звонить маме, чтобы она пришла и успокоила меня.

Но… Ангел — самый настоящий ангел. Она улыбается, что-то говорит мне на своем языке, и… мое сердце тает, а все тревоги рассеиваются, как дым. Как будто я — самая обычная женщина (со своими тараканами, но в пределах допустимого). И если очень-очень постараться, то можно представить, что я… Нет, не мама этой чудесной малышки, тут даже моей бурной фантазии не хватит. А хотя бы няня.

— Ну, что,