Рожденный в Сейретей (1-92 главы) - Алексей Мойса

- Постойте, - выступил вдруг какой-то дурак. – Годовых экзаменов еще!..

Нынешний номер два, мимоходом указало сознание. Парень вдруг рухнул ничком, хрипя и плюясь плотной белой пеной. На секунду мне показалось, что я слышу, как скрипят от натуги его кости.

Оэцу Нимая даже не моргнул, он все так же смотрел только на меня. Никакой духовной силы, которая совершенно точно сейчас плющит в блин одного парня. Ни угроз, ни слов объяснения, ничего. Как будто этой маленькой ситуации вообще не происходит.

Я почти окаменел под его взглядом. Он спросил чисто ради приличия, точно зная, кто я. Впервые он посмотрел на одного из нас, молодняка, не как на воздух. И этот взгляд, ад и пламя, давил.

Мне инстинктивно хотелось сделать шаг назад. Вместо этого я шагнул вперед и плавно поклонился.

- Окикиба Судзин.

Если Оэцу Нимая решает, что меч мой, тогда ни у кого не должно быть претензий. Я не собирался заводить речь о справедливости, правилах. Именно для этого я вообще так работал и пахал, как лошадь.

Я не неуверенный ребенок, которому нужно подтверждение окружающих. Я возьму то, ради чего шел, без колебаний.

- М-м, - небрежно кивнул в ответ Оэцу, развернулся на пятках и бросил: - Давай за мной.

Больше ничего не сказав, кузнец тут же пошел на выход. Парень на полу перестал хрипеть, жадно вдыхая священный кислород и явно молясь про себя, что вообще выжил.

Когда член Королевской Стражи говорит тебе идти, ты идешь, не спрашивая учителя, можно ли. И не тупишь, стоя на месте. Я тут же пошел следом.

И только теперь мозги вышли из ступора и завопили – какого хрена он тут забыл?! В Академии! Сейчас?!

Ах да, он же сказал… Чушь. Хотя, зачем ему врать, он просто выше этого? Не ради же меня одного или Шиничи, в самом деле!

Может быть, просто одно из дел по пути, вот и все.

На этом выводе я, наконец, успокоился. Но не посмел ничего говорить или спрашивать, типа, куда мы направляемся. Куда надо.

Далеко идти не пришлось. Не успел я себя накрутить странными догадками, как Оэцу привел нас на небольшую полянку шагах в сорока от додзё. И там уже кто-то сидит на пеньке, закинув ногу на ногу и придерживая на плече большое деревянное весло.

Я, когда не шокирован, хорошо складываю два и два. Киринджи Тенжиро, еще один член Королевской Стражи.

Вот только его тоже не узнать, если ориентироваться на образ будущего. Там он подыгрывал образу японского бандита восьмидесятых-девяностых, вечно с соломкой в зубах, руками в карманах брюк, быковатостью и… Да, той прической в стиле Элвиса Пресли. Помпадур. Те годы для Японии будут странными…

Сейчас же его угольно черные волосы падают свободными прядями, обрамляя угловатое, вытянутое лицо с острыми как бритва скулами и подбородком.

Киринджи заметил нас, повернул голову и уставился прямо на меня. Это, адовы кости, лицо маньяка с такой прической и выражением! Особенно пугают пустые глаза. Он смотрит прямо на меня, глаза… Глаза… Растут. Он как гигант. Его фигура растет, попирая небо, нависая надо мной!

Кровожадность живет в его зрачках густой аурой, водоворотами кружится в темных глазах, засасывая меня, погружая в трясину.

Это тот трюк Ямамото, заставивший лейтенанта Кьёраку, Нанао, забыть, как дышать? Мимоходом анализирую, задыхаясь, как слабенькая, маленькая пыль, которой являюсь перед этим существом.

- Это он? – слышу, как через слой ваты. – Внук малыша Генширо?

Я не успел заметить, когда кузнец дошел до Киринджи, оставив меня задыхаться.

Дьявол Горячих Источников, припомнил я один из титулов Киринджи Тенжиро. Глядя на образ гопника в будущем, легко было забыть о его многочисленных преступлениях и резне, которая оставила след ужаса в истории Общества Душ.

Он был тем, кто научил первую Кемпачи, как лечить своих жертв, чтобы резаться было веселее и дольше. Глядя на него сейчас, я живо вспомнил все плохое, что читал про этого человека.

- Дыхание сперло, малыш? – спросил меня Киринджи.

Он исчез и появился передо мной. Крепко сжал кулак! Удара я не увидел, только услышал звуковой хлопок, а потом раздирающую боль в животе, в самом нутре!

Ядовито ухмыльнувшись, Киринджи отступил, развернулся и пошел обратно.

Изнутри хлынул поток, который нет возможности держать.

Я согнулся, как креветка, натурально блюя потоками крови и кусками собственных органов. Держусь двумя руками за живот так, словно боюсь, что он раскроется, как цветок!

Трава запятнана красным и черным, я хуже вижу из-за слез, застивших взор. Так больно, черт возьми, что я даже думать не могу! Больно! Раздирающая боль в кишках невыносима!

- Хлипковат, - едва слышу и разбираю слова. – Вряд ли малыш достоин твоего меча, Оэцу.

Сквозь пелену я замечаю едва видимую улыбку на лице кузнеца. Если не приглядываться, ее и не заметишь. Оэцу Нимая степенно отвечает, кивнув в мою сторону подбородком.

- Он не упал.

- М? – резко развернулся Киринджи с поднятыми бровями.

- И хотя твой легкий удар чуть не прикончил парня, он отказывается бояться тебя.

Дьявол снова надавил на меня взглядом. Но даже больной, почти умирающий от боли, с противным вкусом крови на губах, я упрямо держал голову ровно и смотрел в ответ.

Муравей, застрявший между двух гор, но все равно поднявший голову.

В отличие от большинства неосведомленных людей, я воспринимал Нулевой Отряд теми, кем они были.

Живущие в царстве над всеми, сильнее всех, подле трона Творца, создавшего мир. Сами их кости и реацу перекованы силой Короля Душ. Боги во всем, кроме названия.

Они еще посещали нас, словно открещиваясь от идеи, делая вид, что спускаясь к смертным, они сами еще сохраняют подобие их жизни и мышления.

Но, по сути, они есть и остаются существами, наиболее приближенными к богам по всем определениям. Особенно Ичибей.

Смотря на них так дерзко, выведенный из привычной зоны комфорта нападением и болью, я показал ту дерзкую сторону характера, которую не хотел.

В глазах сильных, наглость слабых это просто приглашение смерти.

Но ничего уже не поделаешь.

- Хм, - неопределенно хмыкнул Киринджи.

А потом он молниеносно взмахнул веслом, которое на самом деле Зампакто. Появившаяся из ниоткуда горячая вода потоком прошла через меня, оставив сухим… И здоровым, как никогда!

Я кашлянул в ладонь, но больше не увидел там крови. Ничего