Redrum 2017 - Евгений Олегович Шиков

— Тогда делай то, что должен. Без колебаний. Но других не трогай. Их жизни так же дороги, как и жизнь твоей Алисы. Понимаешь?

Кирилл кивнул. Конечно, он понимал. Но люди за окном… Они все были для него чужими. А чужие люди вроде как и не существуют вовсе — они лишь декорация твоей собственной жизни.

— Доктор… — Кирилл тяжело вздохнул. — Если вы не найдете донора — Алиса умрет?

— Да, — Алекс был не из тех, кто любит ходить вокруг да около.

— Какие нужны анализы?

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Чудище гремело железом, лязгало поршнями и выглядело устрашающе. Настолько, что Мартовский Заяц слова не мог вымолвить ни на одном знакомом ему языке, а лишь трясся от страха и клацал зубами.

Едва монстр выбежал к краю поляны, где происходило чаепитие, он остановился, мотнул ржавой башкой в сторону девушки и вместе с паром выдохнул одно-единственное слово:

— Беги.

И Алиса побежала. Она бежала, и легкие обжигало огнем, а за ней гналось стальное воплощение кошмаров, настоящее чудовище. Монстр неумолимо настигал девушку, она понимала, что вряд ли сможет скрыться от этих когтистых лап, а потому, когда она уже почувствовала кожей горячее дыхание чудища, она резко остановилась и повернулась к нему лицом. Чудовище отреагировало мгновенно — оно встало, как вкопанное, фыркнуло и принялось обходить девушку по широкой дуге. Склонившись над Алисой, монстр приблизил к ней железную морду. Чешуйки ржавчины сыпались на землю, чудище было старым и неухоженным — девушка удивилась, как этот кусок рухляди вообще мог передвигаться, не то что гнаться и догонять. Вытянув руку, Алиса прикоснулась к лампочке правого глаза. Левый был выдран «с мясом», и пучок проводов неприкаянно торчал из ржавого чрева.

— Бедненький, — прошептала девушка, поглаживая ладонью шершавую от коррозии щеку стального чудовища. — Как же тебе, наверное, больно.

— Он тебя не слышит, — Чешир, как всегда, появился совершенно неожиданно.

— Почему ты так считаешь?

— У него аккумуляторы разрядились. Смотри, он же застыл и не двигается, — кот зацепил когтем лист обшивки на боку Брандашмыга и без усилий отодрал изъеденную временем пластину. Под обшивкой искрило и едко пахло. — Я давно говорил Красной Королеве, что надо бережнее относиться к своим игрушкам. И знаешь, что она мне ответила?

— Голову с плеч? — из уст Алисы это прозвучало наполовину вопросом, наполовину утверждением.

— Именно, — Чешир взглянул на часы. Девушка успела заметить, что стрелка бежит в обратную сторону. — Пойдем, я отведу тебя к Кролику, раз он тебе так нужен. Правда, сперва познакомлю тебя еще кое с кем.

Если кот не врет, приключение подходило к концу…

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Приключение подходило к концу. Выбор он уже сделал, решение принято окончательно и бесповоротно, откладывать дальше смысла нет.

Пожалуй, жизнь его можно назвать скучной и заурядной, да так оно, скорее всего, и было, однако даже в такой череде серых дней есть яркое и до умственного затмения красивое пятно — солнечный зайчик, расплескавшийся лучиками по грязным стенам обыденности, та, без которой жизнь теряла вкус, цвет, смысл… Алиса. Его Алиса. Его маленькая милая девочка, лежащая сейчас под белоснежным покрывалом в больничной палате.

Кирилл аккуратно сложил листок бумаги, положил его в карман, набрал номер Алекса.

— Доктор, я готов. Не опаздывайте, — положил трубку и уже для самого себя шепотом добавил: — Надеюсь, отторжения не будет, и все органы подойдут.

Вспышка боли была яркой, но короткой.

…парк, карусели, сладкая вата, папа, мама, шум-гам, толпы других детей с родителями…

…школа, красивая форма, учителя улыбаются, ощущение праздника и волнение…

…такой смешной и пушистый котенок, которого папа подарил на день рождения…

.. Алиса пахнет цветами…

…нет ничего более жестокого, чем смерть близких…

…а университет — та же школа…

…а Алиса всё так же пахнет цветами…

.. Вернись, Алиса…

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Гусеница все время улыбалась. Может, дело было в добродушном характере, а может в кальяне, мундштук которого она то и дело посасывала. Судя по запаху, там был далеко не табак. Растаманская вязаная шапка, из-под которой выбились дрэды, один наушник в ухе, другой висит на груди, пока гусеница разговаривает. Из наушника позитивно вибрирует «Three Little Birds» Боба Марли.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

— «Exodus» 1977-го года, любимый альбом, — комментирует гусеница, вновь собирая узором морщины вокруг лучезарной улыбки. Видно, что гусеница очень стара. — Так чего ты хочешь, детка?

— Поймать белого кролика.

— Зачем? — глаза сощурены, улыбка лукавая, не хуже чешировской, клубы дыма обволакивают лицо.

— Чтобы вернуться.

— Так ты хочешь поймать кролика или вернуться? А, детка? — смех у старухи сухой, как листья, тлеющие сейчас в кальяне.

Над ответом Алиса раздумывает всего мгновенье.

— Вернуться.

— Это просто, детка, — гусеница подается вперед, из-за чего чуть не падает со шляпки гриба. — Иди сюда.

Алиса послушалась. Наклонилась к старухе, вплотную приблизила лицо, вгляделась в синие в крапинку глаза. Гусеница выдохнула дым прямо девушке в лицо. Алиса поняла, что падает в бездну…

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

На поправку она шла просто феноменально быстро. Уже вполне могла сидеть полулежа. Скучала по Кириллу. Очень. Странно и обидно, что он до сих пор так ни разу и не зашел. На все звонки бездушный робот отвечал, что абонент находится вне зоны действия сети. Неужели всё? Очень подло бросать ее вот так, когда он больше всего ей нужен. Подло и трусливо.

Когда она в очередной раз стала донимать врача, навещал ли ее такой-то молодой человек, Алекс — так звали доктора — протянул ей сложенный вчетверо замызганный листок бумаги.

Читая выведенные нервно-ломанными линиями буквы кирилловского почерка, Алиса хмурилась. Буквы складывались в слова. Слова — в предложение. Но она все равно ровным счетом ничего не понимала. Перечитывала раз за разом и не понимала. Там была всего одна фраза: «Я люблю тебя больше жизни».

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Алексей Жарков

Метёлка

⠀⠀