Петр I. Материалы для биографии. Том 1, 1672–1697 - Михаил Михайлович Богословский

де Конти ничего не слышно. Принца на выборах поддерживал архиепископ-примас, которого за это чуть было не убили (покушение на него было сделано при отъезде его с выборов), но шляхетство о французском кандидате и слышать не хотело. Курфюрст в борьбе против турок будет держать нашу, а не французскую сторону. Письмо заканчивается уведомлением, что в Кенигсберге бомбардир на русскую службу нанят и выслан, подыскиваются также мастера железного дела. Царь шлет поклоны московским друзьям. «Min Her Vinius, — писал Петр, — сего месяца 3 дня приехали мы сюды на Галанскомъ гальоте, слава Богу, счастлива: а послы пришъли передъ устья на брандебурскомъ коробле 6 д. i стаяли по 8 д. за великимъ противънымъ вѣтромъ; а сегодни поедемъ отсель прямо въ Голанскую землю (а къ цесарю затѣмъ не пошъли, что ужъ на три года здѣлана, i теперь делать нечево; а чаемъ оной путь назатъ едучи, восприять i въпреть союзъ продолжить). Въ Пилоу жили за елекъциею Польскою, гъдѣ сколко возможъно дѣлали. Въ Полше нынѣ два короля, толко совершено чаемъ Сакъсонскому быть (хотя i дома на него учинилось за вѣру противъность адънако для восприятия котоличества цесарь i папа ево не по-кинутъ), i уже пришолъ давъно въ 2000 на границу, i чаемъ ныне в Кракове для коронования. А объ де-Контье болше не слышать, да i въ элекцiю болшей стаялшикъ былъ примасъ, которого за то чють не убили; а посполитой наротъ i слышать не хотелъ. Дай богъ, чтобъ такъ совершилось, потому что сей курѳирстъ i нареченъны[й] кароль нашей, а не Ѳъранъцуской стороны. Iзъ Кюнинбергъ приговорилъ я i послалъ бумъбордира; i о железныхъ мастерахъ радѣемъ, сколко мощьно. Пожалуй, всемъ отдай покълонение; а за скоростию ко ѳъсемъ пи[с]ать не успѣлъ, да i для того, что въчерась были у каменъданта. Piter. Iзъ Колберха, въ 11 д. iюля»[876]. Письмо это показывает, как внимательно следил Петр за польскими делами и какое большое участие в них принимал. Как в сношениях с бранденбургским курфюрстом по поводу заключения союза, так и в польских делах главное для Петра — это «священный союз» и война против турок. С этой точки зрения расценивает Петр международные отношения России.

В тот же день, 11 июля, Петр с посольством к вечеру доехали до городка Трептова, отстоящего в трех милях (21 верста) от Кольберга и, миновав этот городок, расположились на ночлег близ него, за городом[877]. 12 июля отправились далее в 11 часов утра, проехали Грейфенберг и в пятом часу пополудни достигли городка Наугартена, где и остановились[878]. Петру было доставлено письмо от Виниуса, помеченное Москвой 18 июня, в котором Виниус просил подыскать трех мастеров к железным заводам, а также выражал пожелание достать мушкетных, сабельных и замочных мастеров[879]. 13 июля посольство сделало путь от Наугартена через Массов[880] до Старгарда; 14-го проехали Пириц и остановились в Картциге (Kartzig). 15 июля простояли в том же местечке «за ожиданьем подвод»[881]. Здесь были написаны грамоты в Польшу с подтверждением полномочий резиденту стольнику Никитину и к датскому королю Христиану с благодарностью за приготовление судов для конвоирования посольства, если бы оно отправилось в Голландию морем, и с убеждением не пропускать принца де Конти в Балтийское море[882].

16 июля двинулись дальше, миновали Нейдам, ночевали в местечке Кварчин[883]. 17-го прибыли в Кюстрин, крепость, лежащую при слиянии Одера с Вартой: «город не малый: 7 мостов подъемных», по замечанию «Юрнала». Здесь была устроена посольству торжественная встреча с пушечной пальбой; от города предложен был обед, и послы должны были расписаться в книге почетных гостей. «А как великие послы, — читаем в „Статейном списке“, — приезжали к Кистрину, и их встретили градские мещане, — урядники с кореты, из города стрельба была из пушек, и в Кистрине подчиваны. А во время обеда великим и полномочным послом того места мещане показывали старинные свои вещи, то есть сухари, да рожь, да вино, а сказали, что тем сухарям и ржи сто семьдесят лет, а вину сто тридцать лет; в то ж де время и город Кистрин строен. Да великим же послом казали книгу, кто у них в том городе бывал из знатных, особ и подчиван, и в той книге на память те особы приписались руками своими и просили великих и полномочных послов, чтобы и они в тое ж книгу в честь граду их имена свои приписать изволили, и великие и полномочные послы по тому их прошению имена свои написали латинскими литерами. Да великим же послом подносили из ратушной великой серебреной и золоченой старинной стопы ренское, а говорили, чтоб для старины из ней сколько возможно испить; и великие и полномочные послы по прошению их то учинили, из той стопы ренское пили»[884].

Сохранилось известие о досаде, причиненной Петру бывшими в Кюстрине франкфуртскими студентами, которые, чтобы удовлетворить свое любопытство и посмотреть на царя, опрокинув стражу, ворвались в помещение, где он останавливался[885]. Выехав из Кюстрина в тот же день, 17 июля, послы достигли городка Лебуса, где и ночевали[886].

18 июля остановка на ночлег была в Фюрстенвальде[887]. 19-го останавливались в Рюдерсдорфе, в трех милях от Берлина послы — в казенном доме (Amt), а Петр — в простом крестьянском[888]. Здесь посольство встретили полковник фон Гакеборн, советник дипломатического ведомства, по обозначению «Статейного списка» — «думной посольской» фон Квитцан (von Quitzan) и тайный секретарь и переводчик Эрнст Берген, которые условились с посольством относительно въезда в Берлин. С 19 на 20 июля Петр ночевал в имении Розенфельд, принадлежавшем премьер-министру фон Данкельману, впоследствии переименованном во Фридрихсфельд, в расстоянии 3/4 мили от Берлина; там он помещался в доме садовника[889]. Въезд в Берлин происходил на другой день, 20 июля, утром, с обычными церемониями. «А при посольской корете, — описывает въезд „Статейный список“, — шли курфирстовы лекаи и московские гайдуки. А как въезжали послы в город, и тогда стреляли из 70 пушек три выстрела в городовых воротах, тако ж и на площади была стойка, и били в барабаны и трубили в малые флейты. Стояли великие и полномочные послы в самом месте в дому полковничьем»[890]. «У двора встретили великих и полномочных послов ВБерлине начальной чашничей (обершенк) фон-Беер, да полковник и комендант берлинской Pare, полковник ж Веллер, правитель над большим снарядом (артиллерией) полковник Сидо, да всего оберегательного полку (гвардии) капитаны, порутчики