Великая княгиня Елисавета Феодоровна и император Николай II. Документы и материалы, 1884–1909 гг. - Коллектив авторов -- Биографии и мемуары

мягкого отношения к студентам. «Говоря о настоящем весьма прискорбным случае, я тем не менее не могу отметить того на мой взгляд отрадного факта, что настоящие, в противоположность студенческим волнением, которые на моих глазах происходили в 60-х, 70-х, 80-х годах, лишены, по-видимому, всякой политической окраски и возникли исключительно на почве тех недоразумений, которые имели место по поводу домашних университетских дел между студентами и их начальством», — ораторствовал Витте.

Прежде всего хороши эти «несчастные недоразумения» и «прискорбные случаи», которые систематически практикуются полицией то по отношению к рабочим-стачечникам, то к «бунтовщикам» — крестьянам. Как будто господин Витте не знает, что дикий произвол администрации и полиции в России не «случай» и «недоразумение», а система… Характер движения не изменится и от того, что в числе избитых нагайками оказались будто бы сынки русских сенаторов и других важных лиц. Это обстоятельство, как и желание подставить подножку Горемыкину могло быть причиной заступничества Витте за студентов… На совещании большинство членов Витте, Хилков, Муравьев (иностр, дел)[1335], Ермолов, Протасов высказались за предложение Витте «ходатайствовать пред Его Имп<ераторским> Вел<ичеством> о возложении им на лицо, облеченное особым монаршим доверием… разбора печальных происшествий 8-го февраля».

Против этого были Победоносцев, Боголепов, Горемыкин и Муравьев (министр юстиции)[1336].

(Сибиряк (Теплое П. Ф.). Студенческое движение в России. Издание Союза русских социал-демократов. Женева. Типография Союза, 1899 г. С. 15–16.)

Начавшееся расследование на некоторое время успокоило студентов, «но затем, благодаря некоторым побочным причинам, а также подстрекательству со стороны студентов Киевского университета, был дан новый толчок к возобновлению беспорядков»[1337].

Записки Екатерины Александровны Боголеповой[1338]

Беспорядки возобновились сначала в Киеве и Харькове, где студенты стали требовать, чтобы были возвращены и их высланные товарищи. Николай Павлович (Боголепов. — Сост.) не считал нужным возвращать там высланных, потому что харьковские и киевские студенты волновались без всяких причин, из одного подражания. Тогда волнения опять передались в петербургский и московский университеты и возобновились еще с большею силою, чем прежде. Назначенное расследование возбуждало еще более студентов и вызывало новые притязания с их стороны, тем более, что записка Витте была намеренно пущена среди них. Оправдывая перед правительством их притязания и смуты и давая им надежды на успех, она действовала, как искра в пучке соломы. В университете и в других высших учебных заведениях стали опять разбрасываться прокламации возмутительного содержания, полные насмешек над высшей властью…

(Боголепова Е. А., Боголепов Н. П.: Записки Е. Боголеповой. М., 1912. С. 237–238.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

24 февраля

…Вообрази себе, здесь ходит по рукам профессоров и студентов записка Витте, подданная Государю в заступление студентов! Эффект полный и верный — лучше всяких революционных прокламаций…

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 212. Л. 50 об.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

3 марта. Москва

…У нас студенты ходят в университет, но мало — брожение продолжается; петербургские уступки нам здесь все портят. Неужели Ванновский пойдет по тому же пути? Так совсем плохо будет. В студен<ческих> прокламациях рассказывается все подробно, что говорил Г<осударь> профессорам, когда он их (увы!) принимал, и что они ему отвечали; рассказ фатальный и по-видимому правдивый. После всего этого служить очень трудно, если совсем невозможно, и я не один это говорю.

В Тверской губ<ернии> стачки на фабриках начались и убили директора; и рабочие потребуют расследования, и мы быстро полетим по наклонному пути таких расследований. Стараюсь «не осуждати брата моего», но трудно, и говение выходит fin de siecle! (конец света — фр.)! Только на улицах сильно пахнет постным маслом. Храни тебя Господь…

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1.Д. 212. Л. 57 об.-58 об.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

11 марта

С трепетом мы здесь ждем решение расследования, ибо мы полагаем, что после его обнародования еще хуже будет; ибо в какую бы сторону оно ни клонило — одинаково трудно будет выкарабкаться, а беспорядки студентов вовсе не остановятся — да с est une douce illusion! (это сладостная иллюзия — фр). Наш напр<имер> ректор Зернов[1339] — прекрасный и дельный человек — теперь так сбит столку петербург<ским> шатанием, что, бедный, кроме глупостей ничего не делает. Однако довольно — j en ai par-dessus la tete avec toute cette ineptie gou-vernementale (я сыт по горло всей этой правительственной глупостью — фр.) — пускай теперь читают мои письма во всех министерствах.

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 212. Л. 65–66.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

15 марта

Смута университ<етская> не унимается, а хуже разрастается, университ<етское> начальство справиться больше не может. Они две недели были предоставлены самим себе и так напутали — qu il ne me reste plus que les grands moyens (что теперь в моем распоряжении только крутые меры — фр.) — т. е. закрыть временно университет и все расчистить; об этом пишу мин<истру> Внутр<енних> Дел[1340]. Но ты пока об этом не говори. Очень уж грустно, но увы! Шатание умов петерб<ургское> нас к этому привело. Образно скажи, что пожар горит по всей России — да прибавь к этому, что у меня есть доказательства, что вся подпольная, террористическая партия подняла голову… действует.

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. ГД. 212. Л. 69 об-70 об)

Руководит забастовкой петербургский «исполнительный комитет».

Правительственное сообщение

Брожение находило для себя пищу в тех прокламациях и воззваниях, которые издаваемы были стоявшим во главе движения «исполнительным комитетом», а также присылались в Москву из других университетских городов. Особенно вредное в этом отношении влияние имели: воззвание «киевского союзного совета объединенных землячеств и организаций», от 12-го февраля, и появившаяся в Москве прокламация «К учащейся молодежи, от имени союза социалистов-революционеров». Первое воззвание указывало на цели студенческого движения, признавая таковое «не минутной, быстро гаснущей вспышкой возмущенного чувства, а сознательным и стойким протестом против общего режима», и на «близость того дня, когда из студенческих протестов вырастет общественное движение», а упомянутая прокламация «К учащейся молодежи» выражала сочувствие студентам со стороны революционеров и указывала на важность движения в смысле политического воспитания молодежи, которая, несомненно, должна затем придти к сознанию необходимости примкнуть к активной борьбе с правительством…

(Правительственное сообщение // Московский листок. 1899. 4 апреля. № 94.)

Поддержать московского генерал-губернатора приезжает праведный о. Иоанн Кронштадтский.

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

17 марта

…Университ<етские> дела приняли очень серьезный характер — сегодня наш Университет закрыт, меня это очень огорчает. Вот результат сентиментальной политики: вместо разумной строгости какая-то игра в популярность,