Петр I. Материалы для биографии. Том 2, 1697–1699 - Михаил Михайлович Богословский

тесную дружбу». Цесарский посол Гвариент также не замедлил своим визитом, который был отдан ему через день. Однако шумное веселье, среди которого Принцен очутился, не помешало ему отметить мрачное зрелище: около ворот Кремля лежат четыре тела вожаков стрелецкого мятежа, привязанные к колесам; вокруг города у стен сделаны виселицы и на них висят по четверо и пятеро стрельцов. 23 января новый царский любимец Александр Меншиков праздновал новоселье в подаренном ему царем доме. «С торжественными обрядами на эпикурейском пиршестве, — пишет Корб, — Вакх освятил дом, который царь подарил недавно фавориту своему Алексашке»[984]. В тот же день началось продолжение стрелецкого розыска.

XXXI. Розыск и казни стрельцов в январе и феврале 1699 г

Еще в ноябре 1698 г. начался своз в Москву из городов и монастырей остальных стрельцов, которые не попали в сентябрьский и октябрьский розыски. 2 ноября в город Устюг Великий пришла грамота из Преображенского приказа; предписывалось прислать в этот приказ находившегося, по сведениям приказа, на Устюге стрельца Мишку Токаря. Воевода ответил, что стрельца Мишки с таким прозвищем на Устюге в числе присланных из-под Воскресенского монастыря не находится, но что он на всякий случай отправил находящихся среди этих стрельцов «двух Мишек» — Мишку Герасимова и Мишку Яковлева, заковав их в ручные и в ножные железа, под конвоем из четырех устюжских стрельцов. Они были доставлены в Преображенский приказ 17-го. 21 ноября была доставлена из Белгорода воеводой князем Я. Ф. Долгоруким партия стрельцов в 60 человек «беглецов» из сборного полка Петра Головнина. Как припомним, этот полк был сформирован в Москве из стрельцов, взятых из нескольких других московских стрелецких полков, и отправлен затем на Луки Великие в пограничный корпус князя М. Г. Ромодановского. Когда по миновании королевских выборов в Польше корпус этот стал распускаться, сводный полк Головнина весной был двинут на юг конвоировать хлебные запасы, направлявшиеся из Брянска в днепровские городки Тавань и другие, построенные на устьях Днепра, причем полк должен был идти в Брянск, «не займуя Москвы», т. е. не заходя в столицу. 83 стрельца из этого полка не выдержали и в марте 1698 т. самовольно явились в Москву с целью, как они потом говорили, подать челобитную о выдаче им жалованья, на самом же деле — повидаться с семьями. Они попали в Москву в то же время, когда сюда во главе с Васькой Тумой приходили беглецы из взбунтовавшихся затем четырех полков. Вместе с последними головнинцы участвовали в Москве в шумном выступлении 3 апреля перед двором заведующего Стрелецким приказом князя И. Б. Троекурова и требовали отсрочки назначенного им именно на 3 апреля удаления из Москвы и возвращения к своим полкам. Когда князь вызвал четырех депутатов из стрелецкой толпы и после разговора с ними велел находившимся при нем двум полковникам отвести этих депутатов в Стрелецкий приказ головнинцы с другими стрельцами набросились на полковников и отбили у них депутатов силой, а двое из головнинцев, Ивашко Чурин и Петрушка Наумов, явились вскоре в Стрелецкий приказ и, выдавая себя за уполномоченных от всех самовольно явившихся в Москву стрельцов, говорили там с дьяками «невежливо», заявили, что боярского приказа не послушаются и в назначенный срок 3 апреля к своим полкам не пойдут, а когда были в приказе задержаны, то Ивашка Чурин, выйдя из судейской палаты, подсылал находившегося там же, в приказе, малолетнего стрельца Ромашку Елфимова в стрелецкие слободы подговаривать и возмущать стрельцов, чтобы шли в приказ им на выручку. Волнение к вечеру 4 апреля было успокоено, беглецы высланы из Москвы к своим полкам, стрельцы сборного полка Головнина были отправлены в Брянск с капитаном Иваном Креневым. Двое из них, шумевшие в Стрелецком приказе, Чурин и Наумов, вместе с третьим, Лифанкой Васильевым, оказавшим сопротивление при высылке его из Москвы в полк, по приговору бояр были сосланы в Сибирь на вечное житье в даурские остроги. Из отправленных под командой Кренева беглецов сборного полка не все прибыли к полку — часть бежала по дороге до Брянска, некоторые из прибывших к полку в Брянск бежали при дальнейшем движении полка к месту назначения, и вот почему из 80 отправленных из Москвы беглецов этого полка было прислано теперь князем Я. Ф. Долгоруким только 60 человек.

Впрочем, сверх этих 60 случайно в те же ноябрьские дни 1698 г. был задержан в Москве еще один из этих головнинских беглецов, скрывшихся из полка по дороге, — Андрюшка Сергеев. Он был замечен своим братом садовником Марком Сергеевым в Кремле на Ивановской площади, куда он направлялся, по его словам, к площадным подьячим написать челобитную о явке в Стрелецкий приказ. Брат не решился укрывать беглого и сам привел его в Стрелецкий приказ, откуда он был передан в Преображенское.

24 ноября в Преображенский приказ был приведен стрелец Тихонова полка Гундертмарка Ивашка Смагин, попавшийся в ночь на это число в краже в слободке у Девичьего монастыря и в расспросе объяснивший, что он бежал из полка с Лук Великих от голода в мясоед после Рождества 1698 г., в бегах жил некоторое время в Можайском уезде в вотчине боярина князя Б. И. Прозоровского в деревне Поречье на реке Иначе, копая пруды и сплавляя дрова и лес в Москву по Москве-реке. Дня за четыре перед кражей он пришел в Москву, ночевал ночь в селе Воробьеве да две ночи в патриаршем селе Голенищеве, поблизости от Воробьевых гор, ухорониваясь в гумнах. На четвертую ночь забрался во двор к подмонастырному крестьянину Ваське Селиверстову для кражи платья и здесь был пойман. Спрошенный о нем пятисотный полка Аксен-ко Феоктистов показал, однако, что Смагин бежал из полка после ухода в Москву Васьки Тумы, бежал «от воровства», украв сухари у хозяина того двора, на котором стоял постоем. Очевидно, Смагин был обыкновенным вором, может быть, прибегавшим к воровству из-за голода, во всяком случае, в политическом выступлении стрельцов участия не принимал. Тем не менее князь Ф. Ю. Ромодановский, выслушав его расспросные речи, распорядился отправить его в Симонов монастырь, где были заключены стрельцы-бунтовщики.

27 ноября были доставлены в Преображенский приказ отправленные в Сибирь на вечное житье в даурские остроги трое стрельцов: Ивашка Чурин, Петрушка Наумов и Лифанко Васильев; указ о возвращении их в Москву к розыску застал их в Тобольске. Таким образом, к концу ноября в Преображенский приказ было прислано 67 человек[985].

16 декабря архангельский воевода князь М. И. Лыков прислал в Москву трех объявившихся в Архангельске беглых стрельцов, захваченных там в солдатской слободе полковником Андреем Гордоном: Алешку Посникова, Тишку Сергеева Блинникова