Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

Ян почтительно сложил ладони и отбыл домой. Государь же пригласил к себе князя Шэня.

– Князь Ян упорно говорит об отставке, как ты думаешь почему?

Князь Шэнь в ответ:

– Он давно подумывает удалиться от дел, и теперь все решила клевета, возведенная на него. Вы должны проявить терпение и мудрость, чтобы удержать его от такого шага. Если князь покинет дворец, восторжествуют рано или поздно последователи Лу Цзюня. А этого допустить нельзя!

– Ох, нелегко править государством! – вздохнул император. – Верные слуги хотят нас покинуть, на кого же обопремся мы в трудное время?!

Через несколько дней Ян подал государю прошение об отставке. В нем говорилось:

Ваше Величество в свое время изволили отметить мои жалкие способности и одарили меня безграничной милостью, пожаловав высокими титулами и должностями, знатностью и богатством, и всегда принимали участие в моей судьбе – не знаю, какими делами, какими словами смогу я отблагодарить за все это. Родом я с юга, происхожу из бедной чиновной семьи. Чтобы выбиться в люди, отправился я некогда в столицу искать должность. Я мечтал преданно служить своему государю и народу. Но если заботиться лишь о продвижении вверх, можно легко лишиться доверия государя и навлечь на себя беду. Так позвольте мне, Ваше Величество, вернуться на родину и отдохнуть от дел, пока я не полностью утратил Ваше доверие и не стал в Ваших глазах преступником. Мне уже скоро тридцать лет, здоровье мое подорвано, у меня на руках старики-родители и большая семья. Я обязан исполнить свой долг перед ними. Вы всем нам – как отец и должны понять меня. Явите милость, Ваше Величество, разрешите мне уехать!

Прочитав прошение, император воскликнул:

– Мы надеялись управлять страной, опираясь на князя Яна, а он просит отставки!

И тут же написал Яну ответ:

Мы уже имели с Вами беседу, но нам, как видно, не удалось разубедить Вас в Вашем стремлении. Мы внимательно прочитали Ваше послание, и в душе нашей словно оборвалось что-то! Не стыдно ли Вам, нашему верному слуге, бросить нас в трудную минуту?! Одумайтесь, пока не поздно, не лишайте нас опоры!

Вскоре от Яна поступило второе прошение:

Известно, что когда государь отечески радеет о подданном, то и подданный благодарит государя сыновней любовью. Но проявлять ее – это не значит лишь падать ниц перед правителями, лишь кланяться и от всего отказываться. Это значит: во всех случаях жизни не ронять своего достоинства. Если тебе только строго приказывают или ласково тебя понукают и ты стараешься изо всех сил, работаешь, не имея ни минуты отдыха, то ты превращаешься в простого раба или мальчика на побегушках. Сейчас я ничем не отличаюсь от такого раба или мальчика! И если и дальше Вы будете только приказывать мне, то положение мое станет еще хуже, а слова еще более почтительными. Не надо сожалеть обо мне, Ваше Величество!

Император опять отказал Яну. Делать нечего: князь занялся государственными делами. Однако прошло несколько лун, и он снова начал просить об отставке: одно прошение следовало за другим, и скоро число их достигло ста. Наконец император сменил гнев на милость и призвал к себе Яна. Тот подошел к трону, низко поклонился и почтительно произнес:

– Я плохой слуга своему государю, но могу оценить его доброту: история почти не знает чиновников, которые добивались бы ухода со службы, сохранив милость правителя. Хотя я моложе многих достойных сановников древности, я прошу ваше величество предоставить мне десятилетний отдых и позволить уехать в свое поместье, я должен прийти в себя.

Император отвечал недовольно:

– Мы не обладаем добродетелями правителей древности, но нам несвойственна и жестокость Юэ-вана. И все же почему вы хотите уединиться, как Фань Ли?

Ян сложил ладони.

– Некогда суньский Тай-цзу, государь мудрый и справедливый, внял просьбам Ши Шоу-синя и других подданных и благосклонно отпустил их на покой – вот образец любви правителя к своим слугам! Когда подданный потерял веру в свои силы, не правильнее ли отпустить его с миром?

Император вздохнул.

– Где расположено ваше поместье?

– В ста ли от города, в селении под названием Звездная Обитель.

– Видно, Небо разгневалось на нашу страну: вы упорствуете и мы ничего не можем с вами поделать, – продолжал император. – Мы отпускаем вас, но ставим три условия. Первое: ровно через десять лет мы призываем вас ко двору, и вы возвращаетесь, не переча. Второе: мы выплачиваем вам содержание в продолжение всей вашей отставки, чтобы вы не вздумали поступить на службу к кому-нибудь, кроме нас. Третье: мелкие дела вы решаете в семье, крупные – при дворе. Поместье ваше от столицы неподалеку, вы молоды, и вам не составит труда сесть верхом на коня, взять слугу и навестить нас. Мы встретим вас как дорогого гостя, как друга и брата, и это скрасит нам десятилетнюю разлуку! Сегодня мы отпускаем вас, и душа наша разрывается, ведь вы для нас не просто чиновник. На кого нам теперь опереться в делах государства, с кем обсудить трудные вопросы, кто подскажет нам правильное решение?

Князь поклонился.

– С шестнадцати лет служу я вашему величеству, и я осыпан милостями с головы до пят. Каждая тварь – даже собака и вол – любит своего хозяина, и я не покинул бы вас, если бы не чувствовал, что бесполезен на службе в последнее время. Понимаю, что долг призывает меня находиться при дворе, и мне стыдно, но я ничего не могу с собою поделать. Ведь и любящий сын когда-нибудь оставляет свою мать и уходит в жизнь! Я обещаю вам выполнить все три условия, хотя меня смущает ваше предложение относительно сохранения мне жалованья, прошу вас освободить меня от этой щедрости, будет лучше, если я останусь бедняком, каким явился во дворец!

Император усмехнулся.

– Нет, мы разрешаем вам уйти с должности правого канцлера, но запрещаем отказываться от содержания.

Яну ничего не оставалось, как согласиться. И, получив отставку, он вместе с родителями, женами и наложницами стал готовиться к отъезду из столицы. Добившись исполнения своей просьбы, на которой так настаивал, он не мог забыть расположения Сына Неба и направил своему государю такое послание:

Неразумный слуга Вашего Величества Ян Чан-цюй, невзирая на милости, которыми Вы осыпали его столь долго, покидает Вас и уезжает из столицы. Я отправляюсь на восток, но сердце мое остается у Вас во дворце