Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

Дорога вела князя мимо величественных горных склонов и зеленых рощ; качались, ссыпая с листьев капли дождя, вековые деревья, жалобно кричала кукушка, призывая поскорей лето, и как бы в ответ ей ветер приносил откуда-то песню царства Бинь о седьмой луне, крестьяне пропалывали свои поля, прославляя добродетели государя, – казалось, вернулись славные времена правителей Гэ Тяня и У Хуая!

Ян шел неспешным шагом, любуясь окрестностями, и вдруг среди деревьев увидел нескольких людей в соломенных шляпах и простых накидках. Он вгляделся в них и узнал матушку и своих наложниц со служанками. Они стояли невдалеке от поля и беседовали. Завидя князя, Лотос пошла ему навстречу со словами:

– Слава ученого призрачна, как весенний сон. Однако едет ли он в шелковом халате с поясом, изукрашенным нефритом, на прием к императору, шагает ли в соломенной шляпе и серой накидке к павильону Роза Ветров, он погружен в свои ученые мысли и не замечает ничего вокруг!

Ян посмеялся и спрашивает у госпожи Сюй:

– Отчего это вы ушли без меня, матушка?

– В деревне старухам некогда бездельничать да болтать с сыновьями, – улыбнулась та. – Не мешай нам, видишь, мы заняты!

Князь присмотрелся и увидел, что его наложницы держат в руках небольшие лопаты и оживленно переговариваются, показывая то на деревья, то на траву.

Князь обратился к ним:

– Некогда Пан Дэ-гун поселился на земле Санъян, сам обрабатывал поля, а жена его готовила простую пищу, и были они счастливы. Я, конечно, не похож на Пан Дэ-гуна, зато каждая из вас напоминает мне его супругу!

Хун отшутилась:

– В жизни человека так мало радостей, а время летит так быстро: сто лет – как порыв весеннего ветерка! Зачем же нам превращаться в жен горного отшельника, одетых в холщовые юбки, да закалывать волосы колючками?

Женщины развеселились и, как заправские селяне, ударили в барабан, подняли флажок и, став в ряд, заработали лопатами, громко распевая крестьянскую песню:

Много в горах цветов —

Будет хороший год;

Много травы на полях —

Веселится народ.

Много в горах цветов,

Ночь уступает дню,

Радость и бог наш, рис,

Уже стоит на корню!

Крестьянин не балует рук,

Души своей – государь;

Любит заботу рис

И нынче, как встарь!

Дослушав песню до конца, Ян спросил Хун:

– Не ты ли это сочинила?!

Улыбнувшись, Хун отвечала:

– Мне ведомы одни сочетания звуков, но душа музыки от меня скрыта. Попробую все же объяснить вам эту песню. Среди трехсот сочинений, помещенных в «Книгу песен», немало крестьянских: жизнелюбивые напевы царства Вэй, шутки и прибаутки царства Ци, душевные мелодии царства Тан, трудовые песни царства Бинь, безыскусные мотивы царств Чжоу и Шао и стран к югу от них, игривые куплеты царства Чжэн и много других, и все они разные, спутать их друг с другом невозможно. После гибели империи Хань и царства Вэй слагать песни разучились; поэты ударились в славословия и в излияния своих переживаний, принялись в пятисложных или семисложных строках рисовать свои радости и горести, желания и надежды, заботясь прежде всего о внешней красоте стиха, а не о том, чтобы их сочинения полюбились народу. Но крестьянские песни все же сохранились, их можно услышать даже в наше время: мелодии их невеселые и монотонные, ритм быстрый и сложный, в них много недосказанного и мало открытого всем. По ним можно было бы изучать обычаи и нравы простых людей, но очень уж они немногословны; в них прославляются верность и долг, хотя и бывают кое-какие вольности. Они напоминают песни иных веков, к примеру конца эпохи западного царства Чжоу.

Князь с довольным видом слушал пояснения Хун и кивал головой.

Скоро служанки принесли обед; курицу, вино, горные и полевые овощи. После трапезы ополоснули кувшины в ручье и поставили в них цветы. А потом далеко за полдень потянулись рассказы и разные истории, которыми все развлекали друг друга. Наконец поднялись и стали собираться домой. И вдруг прибегает служанка из Мужниной Услады и кричит:

– Госпоже Инь очень плохо, поспешите ей на помощь!

А что случилось с госпожой Инь, вы узнаете из следующей главы.

Глава пятьдесят третья. О том, как во флигеле Мужнина Услада шутили жены князя и как наложницы князя отправились на лодке к павильону Соперник Луны

Услышав, что с госпожой Инь что-то случилось, свекровь поспешила к флигелю Мужнина Услада.

Хун успокаивает ее:

– Не тревожьтесь, госпожа Сюй! Наша Инь дохаживает десятую луну, – видимо, начались схватки!

Госпожа Сюй всплеснула руками.

– Как же я не догадалась – она всегда была худенькой, а в последнее время так располнела. А мне и в голову не пришло, что она ждет ребеночка! Почему же вы мне раньше-то ничего не сказали?

Хун улыбнулась.

– Она сама никому в этом не признавалась, – я стала подозревать о происходящем с нею всего несколько лун назад.

Как только женщины подошли к Мужниной Усладе, им навстречу заковыляла кормилица госпожи Инь, старая Сюэ. Она схватила Хун за руку и залилась слезами.

– С ума схожу, что делается! Барышня наша как родилась, так до вчерашнего дня никаких болезней не знала, а с вечера сама не своя стала: мечется, места себе не находит, руки и ноги словно ледышки! Как же быть-то?!

Хун говорит:

– Успокойтесь, бабушка, ничего плохого не происходит!

Она вошла в комнату госпожи Инь – та разметалась на постели, волосы растрепаны, лицо в поту. Увидев Хун, заплакала и тихо просит:

– Спаси меня, Хун!

– Не тревожьтесь, госпожа Инь, – улыбнулась ласково Хун. – Это обычное женское дело. Немного потерпите, и все пройдет!

Хун расстелила шелковое одеяло и занялась роженицей. И вот раздался крик. Он рвался из крохотной груди мальчика с такой силой, что казалось, будто священный дракон взмывает в небо из синего моря. Все радовались, глядя на новорожденного, а свекор и свекровь были просто вне себя от счастья. Только теперь кормилица улыбнулась.

– Вы, барышня, как-то не так рожаете. Я двенадцатерых произвела, словно двенадцать раз сплюнула. Если бы мне довелось так мучиться, я бы от страха больше к мужу в постель не пошла!

Все от души посмеялись. А через три дня старый Ян и госпожа Сюй зашли посмотреть на новорожденного. Мальчик оказался смышленым, как отец, и красивым, как мать, – истинно дитя Единорога и Феникса!

– Еще одно радостное событие произошло в Звездной Обители, – проговорил старый Ян. – Давайте поэтому