Полное собрание сочинений в десяти томах. Том 8. Письма - Николай Степанович Гумилев

г. (к началу апреля они уже обсуждали возможность вместе возродить «Остров»: см. комментарий к № 106 наст. тома). Конечно, эта дружба при всей ее внезапности имела свою «предысторию»: в апреле 1910 г. на прениях по поводу доклада Вяч. И. Иванова о «заветах символизма» в Обществе ревнителей художественного слова именно Городецкий вслед за Гумилевым «обрушился на доклад с резкой критикой» (см.: Кузнецова О. А. Дискуссия о состоянии русского символизма в «Обществе ревнителей художественного слова» // Русская литература. 1990. № 1. С. 205; ср. комментарии к №№ 85, 89 наст. тома). «Бунт» против Иванова, безусловно, оказался для будущих «синдиков» «Цеха поэтов» основной исходной точкой для последующего взаимодействия (впрочем, «прото-акмеистические» позиции можно, пожалуй, усмотреть и в литературно-критической продукции Городецкого этого времени (см.: Неизд 1986. С. 265)). В октябре 1911 г. у Городецкого состоялось первое заседание «Цеха...», а в феврале 1912 г. его «синдики» публично отреклись от символизма. Для большинства современников «...акмеистический союз Гумилева с Городецким представлялся каким-то непрочным, даже противоестественным. Блок, например, полагал, что акмеисты держат Городецкого “как застрельщика с именем” и что Гумилев “конфузится и шокируется им нередко”; эго-футурист И. Игнатьев иронически указывал на “дипломатичность” Гумилева, не допускавшего Городецкого до страниц “Аполлона” <...>; характерно также мнение близкого к акмеистам Г. В. Иванова: “Только правилом, что крайности сходятся, можно объяснить этот, правда, недолгий союз. Надменный Гумилев и «рубаха-парень» Городецкий — что было общего между ними и их стихами!”» (Неизд 1986. С. 264). Но для восприятия данного письма следует учесть, что «Гумилев и Городецкий <...> и не думали во всем стать единомышленниками: наоборот, «разность» между ними было возведена в некий принцип их литературной школы, в «синтетическую» программу акмеизма. <...> На такую мысль наводят, например, их тогдашние печатные отзывы друг о друге или такой факт, как помещение в № 1 «Гиперборея» полемических по отношению друг к другу стихотворений Гумилева и Городецкого о Фра Беато Анджелико <...> [И все же] в их выступлениях можно было уловить и более глубокое несогласие, знаменующее не синтетичность, а именно <...> несплоченность союза. <...> Надо полагать, что Гумилев действительно иногда «шокировался и конфузился» Городецким...» (Там же. С. 266).

После «однодневной переписки» 1914 г. Гумилева с Городецким и последующего примирения «синдиков» (см. ниже) их «союз» продолжался — без первоначального пафоса — еще года два, однако уже с весны 1914 г. «Цех поэтов» фактически распался. Весной 1916 г. Городецкий уехал корреспондентом на Закавказский фронт, и отношения поэтов, по-видимому, прекратились. Городецкий снова увиделся с Гумилевым лишь в июле-августе 1920 г., когда он приехал на месяц в Петроград; но к тому времени он занимал радикально «левую» политическую позицию, и их встречи, по его собственным словам, «окончились полным разрывом» (см.: Городецкий С. М. Мой путь // Городецкий С. Жизнь неукротимая. М., 1984. С. 16).

Стр. 5–6. — Имеются в виду совместные планы учреждения цикла лекций по стиховедению и стихосложению для молодых и начинающих поэтов; сам термин принадлежал Городецкому (Труды и дни. С. 238). «Гумилев предлагал В. А. Чудовского и Е. А. Зноско-Боровского в качестве лекторов, но эти кандидатуры не устраивали Городецкого. Впоследствии Гумилев вернулся к этому проекту под тем же названием «Литературный политехникум» — см. письмо В. А. Рождественского Н. О. Лернеру от 17 июля 1919 г.» (НП. С. 70–71). Стр. 7–8. — «Заявляя о своей непричастности к издательству «Гиперборей», Городецкий (в письме Гумилеву, на которое и отвечает поэт — Ред.) добавил: «То же самое ты с твоими мог бы сделать относительно Цеха поэтов, мне дорогого и мной на произвол судьбы и гибель отнюдь не покидаемого». В статье об истории Цеха поэтов Городецкий писал: «Когда мы с Гумилевым после ряда бесед решили основать Цех поэтов, нами руководила идея именно совмещения влияний. Гумилев в то время был убежденным парнасцем, выше всего ставившим мастерство формы. Для меня вершиной достижений являлось слияние народной поэзии с литературой в форме предельного раскрытия символов, которое есть мифотворчество, по терминологии Вяч. Иванова. Мы решили слить свои искания и поставить под их перекрестный огонь творчество молодежи. Я привел своих, Гумилев своих, и таким образом создался Цех поэтов» (Закавказское слово. 1919, 26 апреля). «Своими» Городецкий считал в первую очередь В. И. Нарбута, Вас. В. Гиппиуса, Б. А. Верхоустинского» (НП. С. 71). Стр. 9–10. — «Городецкий писал, что давно заметил в Гумилеве «уклон от акмеизма», который Гумилев не считает школой» (НП. С. 71). В ответном письме Городецкий снова заявил: «От акмеизма ты сам уходишь, заявляя, что он не школа; также и из Цеха, говоря, что он погиб» (№ 34 раздела «Письма к Н. С. Гумилеву» наст. тома).

Но следует отметить, что за три дня до этого, 13 апреля 1914 г., Гумилев выступил в «Бродячей собаке» по поводу доклада Кузмина о современной русской прозе, и там, согласно своему оппоненту, недвусмысленно высказывался по поводу школ: «Н. Гумилев <...> находил школы необходимыми, как ярлыки и паспорта, без которого <...> человек только наполовину человек и нисколько не гражданин» (Кузмин М. А. Как я читал доклад в «Бродячей собаке» // Синий журнал. 1914. № 18. С. 6). Об «уходе» из Цеха еще до этого просили некоторые рядовые «цеховики»: «В зиму 1913/1914 <...> мы стали тяготиться Цехом и даже дали Городецкому составленное Осипом [Мандельштамом] и мною прошение о закрытии Цеха. Сергей Городецкий наложил резолюцию: “Всех повесить, а Ахматову заточить”» (Ахматова А. Собрание сочинений в шести томах. Т. V. М., 2001. С. 30). Но Ахматовой принадлежит и другая версия об «уходе из акмеизма» самого Городецкого из-за разногласия «синдиков» в апреле 1914 г.: «...немного поклевав акмеизма, [Городецкий] <...> устремился дальше. Картина этого «дальше» ярко обрисована в составленной или анонимно подсказанной им Антологии 1914 (очевидно, довоенной), где Г<умилев>, бывший недавно союзник, объявлен стилизатором, а сам С. Г<ородецкий> — народником (!?) вместе с Клюевым <...> а слово акмеизм вообще отсутствует...» (Записные книжки Анны Ахматовой (1958–1966). Москва; Torino, 1996. С. 245). Стр. 11–12. — «Городецкий писал: “Объяснения твои относительно появления изд<ательства> «Гиперборей» я не могу признать достаточными”» (НП. С. 71). Речь шла о прекращении деятельности издательства. Последний номер журнала «Гиперборей» (№ 9/10) вышел в марте 1914 г. (о нем см. комментарий к № 123 наст. тома). В марте под маркой «Гиперборей» вышли «Четки» Ахматовой, затем — «Горница» Г. Иванова. «Готовящимися» были объявлены стихотворный сборник М. Лозинского, второе издание «Камня» О. Мандельштама и «Одноактные пьесы в стихах» Гумилева.