Переводные картинки - Марк Григорьевич Давыдов

932. скажи: ты меня любишь?

933. нет-нет! не отвечай!

не отводи глаза… смотри в упор!

беда… беда…»

934. так завершился этот странный разговор

тогда.

22

935. и тем не менее Крыыл

не мог быть назван праздным.

936. да, он жил

слегка однообразно,

937. свое занятье, то есть, службу

влачил,

938. но — установил себе за факт,

что жизнь — дискретна,

939. и, методично вычленяя в ней свой праздник,

приучил себя любить

не эту предлагаемую пьесу,

но каждый в ней антракт.

940. работая в отделе

технической эстетики, в НИИ,

941. Крыыл частенько вспоминал

далекие уже те дни,

ту беззаботную заботу,

когда подыскивал себе работу —

942. сюда сначала тоже не хотели

943. (о, проницательный начальник кадров —

он за версту их чуял, этих гадов,

подводных, крыловетренных, двойных, сквозных…)

944. и неизвестно, чтобы сталось дальше,

не «поднажми» там Секретарша,

одна из лучших Лениных подруг…

945. в работе Крылка разобрался

не сразу,

как говорят, не — вдруг,

946. но потом — поднаторел,

хотя так и не полюбив…

947. тут главным было в этой нелюбови,

в ее первооснове,

что был он тайно и по-детски

нетерпелив,

948. а в мелкой сволочи упорно мелких дел

никак не вычленялся срок,

949. не вытанцовывался громовой итог —

950. сравнимый просветляющий вселенский…

951. в паршивой будничной текучке,

средь византин учрежденской —

точьба карандашей,

согласования, «летучки»,

какие-то генсхемы,

иерархемы

нюансов резолюций, директив,

сторонние заботы,

полеты

под надлежащим ведомственным небом…

952. о, нет — он не был

ни безусерден, ни ленив,

953. он тоже делал дело,

954. но в нем все время зрело

зерно обиды:

955. «где хоть какой-то срок?

где чудный смысл? сверкающий итог?

956. что за мучительный оброк —

радеть строительством гигантской пирамиды,

одной-единственной,

957. да, правда, грандиозной,

но — одной,

все под себя подмявшей,

958. „стержневой“…

959. все ладят бесконечную ее,

под смету подгоняя бытие!

960. и — нет, чтоб заглянуть

в обширный исторический загашник —

961. такой уж назидательный, что — жуть…

962. вот он лежит, родимый, не тускнеет,

такой уж взрачный,

уж столь прозрачный

бесценный опыт вавилонской башни,

963. как бриллиант средь бархатного мрака…

964. казалось бы, бери, используй —

965. однако

966. из этой провалившейся затеи

был сделан филистерский вывод,

извлечена домашняя мораль:

967. „противный, вон, какую красоту расстроил…

конечно, жаль… но ничего,

мы новую построим“ —

968. и вся печаль!

969. а то, что это было

последнею, быть может,

отчаянной попыткой

нам подсказать

великий путь отказа

от поисков всеобщего, для всех,

от титанической тоски универсалий…

970. нет! нас не наказали,

нас — спасали…

нам предлагали

другой, живой, многоветвистый путь,

971. но слишком въевшейся уже была зараза

и это согревающее чувство,

что человек и человечество —

одно ж;

972. стихийного стандартизатора Прокруста

самого хоть и под нож —

но все же, все мы —

973. одной биологической системы,

едина суть,

единый вид мы, мы — разумный хомо,

а коли вид — един,

то и един резон,

974. чтоб мыслить так:

975. огромный, солнцем залитый газон,

на нем — громада циклопического дома —

внутри продуманный, уютный, милый —

подобье некой многомиллиардно-

квартирной поствавилонской виллы

со массой коммунальнейших удобств,

с отсутствием тиранства, страха, злобств…

976. а наша здесь любимая работа?

да это, ведь, апофеоз.

как в ней нуждается наш чаемый колосс.

что, там

жалкенькие

Александр, Цезарь, Бонапарт —

977. грядет Его Величество Стандарт!

978. днесь мы творим его

и нет у нас печали…

979. рассчитываем допуски, нормали,

стандартизуем

параметры, процессы, измеренья,

системы технологий управленья,

по бедности все ищем типовых —

сиречь — незамедлительных решений,

укладывая гвалт столпотворений

в стандартну тару, на тираж —

и все затем, чтоб этот гвалт притих,

чтобы вавилонский наш мираж

все рос бы, рос…

980. я повторяю: здесь — апофеоз!..

981. не могучи постичь разнообразий,

всю эту бродящую массу,

и относя ее к чураемому классу

назойливых и неудобных безобразий,

мы создаем унификат:

982. подклассы: рай, чистилище и ад;

983. во всеухватность диалектики поверя,

стреножим

984. четырехногого в действительности зверя —

оно удобней так;

985. стандартизован каждый шаг;

986. над этим же работаем и мы,

еще стандарты множим…

987. из необузданной, но плодородной тьмы

возможностей, залогов, вариантов

вылавливаем маленьких гарантов

посильненьких удобненьких удач —

988. какой итог?

и есть ли он — итог?

тот, что Прокруст — палач?..»

989. ах, если б Крылка мог

найти свою

в необозримом Своде Персоналий,

990. извлечь сей небывалый

чудовищный Кадастр,

991. сего