Теннисистка - Пётр Пигаревский

— Маугли, нам с тобой играть.

Тощий, сухой, юркий паренек, на голове которого красовалась ирокезская прическа, что-то вроде оранжевого петушиного гребешка, досадливо поморщился и обернулся.

— Крошка, тебе надо еще очень долго учиться, чтобы со мной играть, — оба приятеля расхохотались, вполне довольные собой.

Даша не обиделась и не обратила никакого внимания на выпад.

— Маугли, это Андрей Владимирович сказал.

Паренек с досадой махнул рукой, ему так не хотелось прерывать беседу с приятелем. Но то, что она не отстанет, в этом он не сомневался.

— Ладно. С какой форой? На 40-0 с тобой мучиться? Сколько сетов? Один, надеюсь.

— Не угадал, Маугли. Вообще без форы и два сета.

— Ты что, Дашка, чеканулась? Такой ахинеи Кротов не мог сказать.

— А ты пойди, сам спроси, — рискнула Даша.

— Да лень переться. — Маугли пребывал в некоторой нерешительности.

В разговор вклинился Вовка.

— Маугли, да сыграй с ней без форы. Два раза по 6–0 сделаешь за десять, максимум за пятнадцать минут и она отстанет, делов-то.

Лицо Маугли просветлело.

— А ты прав. Слушай, Вовка, не уходи далеко, мы сейчас с тобой договорим. — После этих слов он резко повернулся к Даше и со злорадной веселостью выпалил, — ну, держись, крошка!

Лучи солнца беспощадно слепили глаза. Страшным по силе проникающим ударом с задней линии Маугли в очередной раз обвел Дашу, она попыталась выбежать к сетке, но не успела и застыла где-то посередине корта. Не прошло и пяти минут, как счет стал 3–0 в пользу Маугли. "Надо что-то придумать, что-то изменить, иначе он вынесет меня на ноль, — лихорадочно соображала Даша. — Сейчас моя подача. Сразу после нее рвану к сетке, в обмене ударами с задней линии он пока сильней, только в игре у сетки мой шанс," — твердо решила она. Подача у Даши получилась достаточно точной и сильной. Без колебаний, вслед за стремительно удаляющимся мячом она бросилась к сетке. Маугли отбил мяч прямо на Дашу, она плавным, идеальным движением направила его в угол площадки, однако шустрый, костлявый парнишка успел дотянуться до него, но о точности и силе ответного удара не было уже и речи. Мяч медленно приближался к ней, и Даша неотразимым ударом вонзила его в корт соперника.

В этот момент она обратила внимание на то, что Паша, бегающий кросс вокруг кортов, остановился как вкопанный, прильнул к ограждению и с восхищением уставился на нее. Даша после долгой, изнурительной борьбы выиграла гейм на своей подаче, чем вызвала бурное неудовольствие Вовки.

— Маугли, тебе что, делать нечего? Ты что, до ночи с ней возиться собираешься? Тогда я пойду, а конец истории узнаешь завтра.

— Погоди, Вовчек! Это так, случайность. Сейчас мы с крошкой быстро разберемся!

Но быстро не получалось. На Дашу снизошло вдохновение. Она металась по всему корту, доставала безнадежные мячи, выскакивала к сетке и зарабатывала очки.

— Да, дружище Маугли, совсем ты плох стал, — с явной иронией прокомментировал ситуацию его товарищ.

— Что я? Я-то нормальный, а вот пигалица сумасшедшая попалась, — в бешенстве ответил, взмокший Маугли.

— Ты, поди, ей еще проиграешь, — захохотал в Вовка.

Даша никак не реагировала на реплики. Для нее сейчас существовали только мяч и корт противника.

Первый сет длился больше часа, она проиграла его со счетом 6–3. Вовчек ушел, Паша прилип к сетке, забыв о кроссе, Маугли был в бешенстве. После розыгрыша последнего мяча он швырнул ракетку и рявкнул:

— Все, хватит на сегодня, из-за тебя Вовка ушел.

Даша улыбнулась и нарочито занудным голосом сказала:

— Смена сторон, сейчас будем играть второй сет.

Маугли взвился:

— Зачем только второй, давай пятисетовый матч забабахаем, к утру как раз закончим.

На этом месте Паша не удержался и ехидно заметил:

— Даша может предложить тебе фору 30-0 в каждом гейме, так тебе полегче будет.

— Да пошли вы все! — Махнул рукой Маугли, собираясь покинуть площадку.

Даша сильно опечалилась. Увидев это, Паша с подчеркнуто безмятежным видом добавил:

— Ты просто боишься ей проиграть, потому и уходишь.

— Я?! — Возмущению Маугли не было предела. — А ну вставай на ту половину корта, сейчас ты у меня 6–0 получишь!

Даша благодарно взглянула на Павла.

Никаких 6–0 не вышло и в помине, был даже момент, когда Маугли мог проиграть весь сет, но за счет опыта выкарабкался. Через час напряженной борьбы он одержал победу со счетом 6–4. Прощаясь, Маугли с невольным уважением в голосе заметил: "Да, ты реально упорная девчонка". Взмокшей и обессилевшей Даше Павел помог собрать мячи, взял ее ракетку и они направились к Кротову.

— Почему так долго сет играла? — Воскликнул Андрей, когда увидел их. — Слушай, я думал, у тебя с физподготовкой лучше обстоят дела. Посмотри, на кого ты похожа. Совсем спеклась!

Кротова поразил измочаленный вид Даши и он не мог никак успокоиться:

— А всего-то один сет сыграла и тот с форой 30-0. Ну ладно, какой счет?

— 6–3, 6–4, — тихо ответила Даша.

— В чем дело, я же сказал играть один сет и я понимал, что говорил, почему ты меня не слушаешься?

— Так получилось, — промямлила Даша.

— Ладно, нормально сыграла, даже лучше, чем я думал, Маугли цепкий парень.

На лице Павла появилось каверзно-торжествующее выражение.

— Вы еще не все знаете, Андрей Владимирович, — произнес он вкрадчивым голосом.

— Пашка, перестань! — Даша замахнулась на него ракеткой, но было уже поздно.

— 6–3, 6–4 — это правда, но только без всякой форы, — торжественно отчеканил Павел.

— Что?! — Кротов резко обернулся к ним, забыв о “чайнике”, которому подбрасывал мяч.

Даша опустила голову. Паша улыбался во весь рот, Кротов улыбался вместе с ним.

Глава 11

Минуло два месяца. Лето близилось к концу. В жизни Даши произошло знаменательное событие. Кротов настоял на ее участии в официальном турнире среди юниоров — девочек 11–13 лет. Это было первое соревнование в ее жизни, да еще какое! Победитель, кроме рейтинговых очков, подарков получал еще денежный приз — 5000 рублей. На детей богатых родителей эта цифра не производила никакого впечатления. "Если выиграю, не возьму, пусть оставят себе на струны", — небрежно обронила одна из участниц турнира. Даше размер вознаграждения казался космическим.

В спорткомитете Кротову пришлось нелегко.

— Слушай, кого ты хочешь включить? Мы ее не знаем, какая-то девчонка без роду,