Бои у Халхин-Гола (1940) - Давид Иосифович Ортенберг

В час ночи в бешеной ярости японцы сделали последнюю отчаянную попытку вырваться из окружения. С бешеным визгом «банзай» несколько сотен японцев бросились в контратаку в юго-восточном направлении по лощине к реке Хайластин-Гол. Мощным, заранее подготовленным огневым шквалом большая часть этой группы неприятеля была уничтожена.

Герои-пехотинцы вместе с танкистами и артиллеристами в едином могучем порыве овладевали укрепленным узлом высот, носящих название Ремизовских.

Это был бесподобный, блестящий штурм. Японцы бешено сопротивлялись, переходили в яростные контратаки, но бесполезно. Десятки красных знамен в руках наступавших бойцов стали кольцом вокруг центральной сопки. Вот тронулся 2-й батальон федюнинцев, горячей волной прокатилось по рядам могучее «ура», и не успели еще соседи глазом моргнуть, как федюнинцы уже водрузили красное знамя на северо-восточной вершине сопки Ремизова. Мощный узел сопротивления с прочными укреплениями, испещренный вдоль и поперек окопами и ходами сообщения, — пал.

Итоги операции: две отборные дивизии японской императорской армии уничтожены. Японцам понадобится немало сил и средств, чтобы их восстановить. На западном берегу Халхин-Гола выстроены, как на параде, много численные трофеи, захваченные нашими войсками.

Это, так сказать, физические, реально осязаемые результаты халхин-гольского разгрома. Но ведь это далеко не все. Ведь есть же на свете такие «любопытные» люди, которые обязательно займутся анализом халхин-гольских событий. И получается явно нехорошо для инициаторов этого «инцидента». Что получается:

1. Заранее готовились? Готовились.

2. Место для инцидента выбирали? Выбирали.

3. Хорошее место выбрали? Безусловно, хорошее. Ни один самый придирчивый генерал не придерется.

4. В буржуазной прессе всего мира о «величайших победах» «непобедимой» императорской армии на Халхин-Голе трубили? Трубили.

5. О тысячах советско-монгольских самолетов, ежедневно сбиваемых «дикими орлами», писали? Писали.

6. О немедленной сдаче монголо-советских войск на милость «великодушных победителей» воззвания в сотнях тысяч экземпляров писали? Писали.

А что из этого получилось? Получился полный крах японской генеральской авантюры.

Красноармеец П. БЫКОВ

В ТРАНШЕЯХ ВРАГА

В траншею я прыгнул первым. Сразу же увидел перед собой машину, накрытую палаткой. Мы с красноармейцем Белобородовым стали по ней стрелять. Оттуда выскочил японец в тапочках. Он бросился бежать. Я выстрелил, и японец упал. Решили посмотреть, не остался ли еще кто-нибудь в машине. Подошли, откинули палатку, заглянули в середину. Никого там не было. Валялись раскрытые чемоданы с бумагами и картами…

Мы находились в тех самых траншеях, которые японцы считали неприступными. Несколько дней наша артиллерия прокладывала нам сюда дорогу. Все вокруг содрогалось и дымилось от беспрерывной артиллерийской канонады. Участь врага, по существу, была решена. Но японские солдаты и офицеры продолжали упорно сопротивляться. Они пустили в ход все уцелевшие средства. Напрасно только старались.

Высота, где вырыты были японские траншеи, носила название Палец. Японцы устроили здесь прочную систему искусственных укреплений. Для укрытия от авиации и артиллерийских снарядов противник — соорудил блиндажи с тяжелыми навесами из бревен и специальных бетонированных плит. Накатники блиндажей были покрыты бетонными плитами, толщиной в 20–25 сантиметров. Имелись гаражи, подземные конюшни. Для орудий, пулеметов, минометов были устроены специальные площадки, соединенные множеством ходов сообщения.

Японцы, видимо, собирались зимовать в этих укреплениях. Мы нашли здесь склады огнеприпасов, оружия, продовольствия, фуража, обмундирования. Склады были набиты меховой одеждой, печками, углем, дровами, набрюшниками, утепленными перчатками с маленькими батарейками. А ведь дело-то происходило в августе!

Застигнутые врасплох, японцы бешено метались по траншеям и ходам сообщения. Ориентироваться в этом укрепленном узле нам было нелегко. Девять рядов траншей. Каждая имеет десятки блиндажей с несколькими ходами и выходами.

Множество темных закоулков, перекрестков, запутанных лабиринтов. На каждом шагу встречались новые и новые, наглухо закупоренные казематы.

Мы решили не пропускать ни одного блиндажа. В первом никого не оказалось. Заходим во второй. Валяются папиросы, несколько бутылок вина и ни одной живой души. Вдруг красноармеец Буртовский стал к чему-то внимательно прислушиваться.

Когда мы подошли к следующему подземному каземату, возле него уже стоял политрук Серегин. Он велел подкатить пулемет. Толкая «впереди себя пулемет, я пополз по-пластунски. Через смотровое оконце щита заметил трех японцев. Сейчас же в мою сторону последовали выстрелы. Первая пуля ударилась о щит и отскочила. Вторая ушла в землю.

Я перезарядил пулемет и пустил очередь. Японцы попадали, но появились новые. Оставив у пулемета Белобородова, я подполз поближе к двери блиндажа. Оказалось, что там, внутри, вырыты ниши, в которых и прятались японцы. Как только я бросил первую гранату, враги побежали к выходу и стали стрелять оттуда. Политрук Серегин стоял у другого края блиндажа, имевшего форму копыта. Он забрасывал убегавших японцев гранатами.

Однако выкурить врагов из этих лисьих нор было не так-то легко, и мы решили «подвезти сюда броневичок, чтобы расстрелять блиндаж из пушки. Быстро вырыли дорогу для машины. Броневичок подошел. Заместитель политрука Тимченко подполз к смотровой щели и объяснил командиру, куда вести огонь. Мы же установили на соседнем бруствере пулемет и приготовились расстреливать японцев, если они будут выбегать наверх.

Обе пушки стали, бить по блиндажу. Японцы заметались. Сперва показались их головы, потом плечи. Они карабкались наверх, а тут как раз и ждали их пулеметчики. Пораженные пулями, враги один за другим падали вниз.

Потом мы стали разбирать крышу блиндажа. Японцы пытались в свое время забетонировать ее, но, невидимому, не успели. Теперь можно было руками раскидывать остатки тяжелых перекрытий. Стены этого блиндажа были сбиты из толстых бревен. В проходах всюду штабелями стояли мешки с песком. Все ходы сообщения имели зигзагообразную форму.

Когда мы разобрали верх блиндажа, нашим глазам представилась такая картина: некоторые японцы завернулись в одеяла, другие в рогожу, в брезент. Так их и застигла гибель. На земле валялись в беспорядке ночные фонари, записные книжки, печати, полевой телефон, сундук с деньгами. Мы спустились вниз и насчитали здесь 16 трупов японских офицеров. Это был офицерский блиндаж.

Траншейная борьба велась в полумраке, среди узких коридорчиков и всяких закоулков. Вокруг беспрерывная стрельба, разрывы гранат. Мы разбились на небольшие группы. Чтобы не налететь на своих, выработали условные знаки. Например, над бруствером показывалась винтовка прикладом вверх. Это означало, что в траншее находятся свои.

Враг упорствовал на каждом шагу. Даже те японцы, которые растеряли оружие в траншейных схватках, все-таки пытались сопротивляться. Часто нам попадались офицеры, защищавшиеся лопатами. Некоторые в отчаянии хватали пригоршни земли, чтобы засыпать нам глаза. В отдельных блиндажах и траншеях разгорались горячие сражения.

На красноармейца