Лестница в небеса. Исповедь советского пацана - Артур Болен

– Ну, а как же! И рот, и глаза. Они же видят. Но Пончик вроде говорил, что они не едят человека, а просто разрывают его напополам.

– А потом?

– Что?

– Выбрасывают?

– Откуда я знаю? Может быть, прячут.

Мы замолчали, представляя как третль зарывает половинки человека в снег.

– Уж лучше леший, – вымолвил, наконец, Китыч, передернув плечами.

– Хрен редьки не слаще.

– Не скажи. Бабка рассказывала: они только голову морочат, пугают человека. Чтоб он заблудился и замерз. Но не нападают. Силенок, наверное, маловато. А выглядят они знаешь как?

– Откуда?

– Вот, корягу возьми. Или лучше старый пень, и глаза ему нарисуй – вот и будет леший.

– Топором ему по башке! Слушай, а если третль встретится с лешим? Кто победит?

– Конечно третль. Он же из камня. Он просто разорвет лешего, как картонку. Ты что? Третль… это серьезный… фрукт.

Луна внимательно рассматривала лес, поднимаясь выше и выше. Мы с Китычем сидели, посеребренные ее светом, как два нахохлившихся воробья и я подумал о том, что нас издалека видно.

– Ты как думаешь, Кит, третли хорошо видят? Или они по запаху ищут добычу?

– У Пончика спроси, – недовольно ответил Кит. – Откуда я знаю?

– Слушай, Кит, мы же пионеры! Нас он не тронет. Ученые доказали… Валентина Сергеевна говорила…

В этот момент в чаще отчетливо хрустнула ветка. Мы вздрогнули, схватившись за руки и задрожав.

– Слышал?

– Ветка хрустнула.

– А чего она… хрустнула? Кит? А вон там – видишь?

– Где?

– Вон, вон там! Это что? Темное такое! У елки!

Вновь треснула ветка и отчетливо послышался тяжелый шаг и какое-то глухое кряхтение.

– Глаза! Смотри – глаза! – вскричал Кит, указывая рукой в ночной мрак.

– Где глаза?!

– Вон! Красные! Видишь?! Он!!

– Вижу! Идет! К нам!

– Бежим!

Мы не бежали, мы летели по твердой лыжне, как бесплотные духи, наперегонки, повизгивая и хныкая от ужаса, задыхаясь, пока поредевший лес не накрыло мутно-оранжевое зарево города и стали отчетливо слышны трамвайные трели и гудение автобусов. Тогда только мы упали на колени в снег и оглянулись назад. Никого! Над лесом нависало черное звездное небо, серебряная луна сквозила сквозь макушки деревьев.

– Ты его видел? – отдышавшись, наконец вымолвил я.

– Видел, конечно. Только смутно, как в тумане! Метра три ростом, квадратный, а глаза такие тускло-красные и смотрит, смотрит… Видать, только проснулся, не очухался еще, а то бы мы не убежали. А ты что, не видел?

– Видел, но так… чуть-чуть. А когда мы побежали – слышу сзади такой топот тяжелый: тук, тук! А потом дерево как треснет! И такое, знаешь, ворчание. Низко так: у-у-у=у… Как будто недоволен. Ну, думаю – догонит. Как нажал!

– Да ты что? А я топота не слышал. Вообще не помню, как бежали… Смотри, а блокнот не уронил! С волчьими следами.

– Со следами… Слушай, а ведь надо бы и его следы зарисовать?

– Обалдел? Да я лучше сдохну тут, под кустом!

Все-таки бес противоречия существует. И он очень силен!

Во мне проснулся командир тимуровского отряда. Гайдар позвал к подвигу. Валентина Сергеевна верила – я смогу!

Я нахмурился, поправил шапку, шагнул раз, шагнул два… Лес приблизился чуть-чуть, но сразу сделалось как будто тише, тьма надвинулась и в ней почувствовалось неуловимое перемещение каких-то недобрых сил, которые боялись света и которых пугал город с его огнями, шумом и машинами. Из мрака за мной следил чей-то взгляд, он ждал, он звал – ближе, еще ближе…

– Микки!!! – раздался сзади отчаянный крик друга. – Вернись! С ума сошел! Ты все равно ничего не разглядишь в темноте! Завтра днем сходим и зарисуем! Я не пойду сейчас все равно!

Я и сам бы не пошел, но Кит, как всегда, спас мою репутацию – я словно бы нехотя возвратился.

– Как будто тянет туда что-то, представляешь?

– Тянет! – передразнил Кит. – Так затянет, что не выберешься! Это же он зовет тебя! Он!! Черт! Как же я сразу не понял! Посмотри на луну!

– Ну и что? Луна…

– Полнолуние! Ты что, не знал? Бабушка говорила, что в полнолуние вся нечисть в лесу оживает. Особенно оборотни.

– Да ты что?

– Вот тебе и что! Как же я забыл! То-то чувствовал – что-то не то, что-то не то в лесу! Погляди, какая поганка!

Луна уже поднялась над лесом и покрывала все вокруг своим бесстрастным серебряным сиянием.

– Два-три дня лучше вообще не рыпаться! – строго внушал Кит. – Все равно ничего не выйдет. Бабушка рассказывала, что оборотни еще страшнее леших. Лешие пугают, а оборотни кровь пьют.

– Тьфу ты! Пошли отсюда.

– Пошли! – с радостью согласился Китыч.

До самого дома мы вспоминали пережитый ужас и, как полагается скальдам, создавали новую главу народного эпоса: наш третль обретал зримые черты. Он был трехметрового роста, серого цвета, бегал не быстро и неловко, и издавал неприятные звуки и говорил глухо, как из-под земли, на непонятном языке. Кит предположил даже, что на норвежском, поскольку третли родом из Норвегии, а к нам попали вместе с викингами тыщу лет назад.

Во дворе мы нашли Пончика, который изнывал от одиночества. Он угостил нас жевательной резинкой и похвастался пачкой «Ротманса», которая бесстыже пахла заграницей. Мы рассказали Пончику про третля и он ничуть не удивился. Сам Пончик видел-перевидел всякого и мог с ходу сочинить такое, что сказочник Андерсен отдыхает. Он только спросил, на двух лапах или на четырех передвигался третль. Тут мы с Китычем стали путаться в показаниях, но Пончик и здесь проявил мудрость:

– Да, ладно. Главное живы остались. Видать, еще не проснулся. В полночь ни за что бы не убежали. Он оленя может догнать, если голоден

– А чего ему в Норвегии не сидится?

– Зачем… Там людей мало осталось. Кушать-то хочется….

Пончик распечатал заграничную пачку с золотым тиснением, достал волшебную сигарету и с наслаждением закурил.

– Витька Яковлев по пятерке толкает, а есть еще ментоловые. Эти вообще полный кайф.

Здесь, во дворе, третль и вовсе сделался плюшевой игрушкой. Мы с Китычем затянулись по разу и даже не закашлялись, как после нашего «Беломора». Дым был волшебный, мягкий, заграничный – от него веяло ароматом дорогих кафе и баров, которые мы видели в кино. Сразу хотелось развалиться в кресле, закинув нога за ногу, и заговорить в нос, с акцентом.

На следующий день мы занесли в тетрадь отряда рисунок новых следов из нашего леса, под которыми осторожно написали, что они похожи на волчьи. Про каменного гостя я рассказал бойцам отряда трезво, как полагается советскому ученому – видели в темноте черную фигуру, похожа