Мертвец Его Величества Том 3 - Вадим Александрович Оришин

Бороться с бандитизмом, эффективно, можно только одним способом — лишить преступность притока новых людей, иначе говоря, искоренить бедность. Не будет бедняков, не будет и уличной преступности. Люди, конечно, шалить не перестанут, но городовых для поддержания порядка потребуется поменьше, а за уважаемыми горожанами будут присматривать уже следователи, а это уже совершенно другая игра.

— И как тебе новая работа?

Экс королева сначала хотела изобразить испепеляющий взгляд, но передумала. Задумалась ненадолго, вздохнула, будто собиралась прыгнуть в холодную воду, и призналась:

— Необычно. Очень необычно. Особенно осознавать, что твои действия могут повлиять на жизнь людей. Я внезапно осознала, что, будучи принцессой и королевой, могла оказать меньше влияния на жизнь обычных людей, чем могу сейчас.

— Мы творим историю, Тайра. Не только я, все мы.

Женщина кивнула.

— Да, теперь я это знаю.

Глава 11

Бабах!

Мгновение, и позиция заполнена пороховым дымом и поднятой пылью. Это мы пушку испытывали, три скелета превратились в костяную пыль вместе с разорвавшейся пушкой, помянем добровольцев. Хотя я теперь понимаю, почему долгое время пушки были бронзовые. Это уже третья бабаха, из нашей, так сказать, стали, и третий раз такой результат. Слишком хрупкая сталь выходит, не выдерживает нагрузки. Если с мушкетными стволами ещё кое-как, с пушкой пока всё сложно.

Получается, мне нужны гномы. Подгорники, мастера кузнечного дела. И никакой информации о них из своих источников я пока так и не имею.

Есть очень большое желание взять Аду за глотку и приказать говорить. Обменять, так сказать, её жизнь на информацию. Мне, так-то, ничего особо не мешает это сделать. У нас здесь не монархия, где Король лишь первый среди равных. У меня вполне себе диктатура одного лича, но! Всё тот же момент с легитимностью. Я сам себе правящий класс, я и моё окружение, разделяющее мои идеи и видение будущего. Допустим, мы сами себя назначили главными, сами управляем, сами решаем, насколько в своих решениях учитывать мнение всех остальных, совокупно-коллективное или индивидуальное. Казалось бы — классическая тирания и диктатура. А вот и нет.

Я физически не могу силой заставить всех живых на моей территории подчиняться моим приказам, тем более половина приказов их девственное мировоззрение ломает об колено. Не захотят подчиняться — просто уйдут, и никого я не остановлю. Уйти вообще не проблема, вокруг полно земель, где людей примут без всяких проблем и даже притеснять не будут. Но ведь никто не убегает, наоборот, беженцы медленным ручейком, но текут ко мне. И даже изначально настроенные скептически разбираются, что к чему, и находят свою нишу в моём обществе. Почему?

Дело не в благах цивилизации и общем высоком уровне жизни, хотя и это, конечно же, играет немалую роль. Нет, дело в установленных правилах игры. Договорённости между мной и жителями, всеми в совокупности. Я, так-то, очень даже лезу в личную жизнь своих подданных, если по современным понятиям. Вон, у крестьян землю отбираю и насильно в пролетариат превращаю, и всё равно терпят и подчиняются. Могу быть неправ, но по наблюдениям дело в условном «общественном договоре». С каждого по возможностям, каждому по потребностям, как бы смешно это ни звучало. Я не требую от людей того, чего они не могут сделать, не накидываю кабальные налоги просто по велению левой пятки. И в то же время не стогую богатства для себя любимого, пуская все ресурсы, во-первых — в развитие, а во-вторых — в блага для людей, не делая различия на сословия и классы. Утопия? Нисколько. Каждый человек на моей земле знает, что он свободен, что у него будет посильная работа, и он будет обеспечен всем необходимым наравне с другими.

При чём здесь Ада и её отпрыски? А дворян эти правила тоже касаются. Я лишил их земли, владений (пусть и не полностью), дав должности и гарантировав на первое время определённые привилегии. Урезанные в сравнении с тем, что было при королевстве, но всё же. И если я завтра просто так, без веского повода удавлю Аделию — это запомнят. Один раз проглотят, два, пять. Но припомнят, всё припомнят, причём в самый ответственный момент. Поэтому для начала попробую всё же договориться. Это, к сожалению, тоже несёт негативные последствия, когда слишком часто идёшь на компромиссы — начинают думать, что ты слаб. И золотой середины здесь нет, если будешь миндальничать только с приближёнными — своими руками выпестуешь коррупцию, или что ещё похуже.

В общем, поехал договариваться.

Ада поняла правила игры и начала выставлять аскетизм, пусть и умеренный. Принимали меня скромно, в рабочей атмосфере, я бы сказал.

— Ты знаешь, в этом что-то есть, — призналась она, обводя рукой потускневшее окружение зала. — Люди, раньше через слово сетующие на то, что они такие бедные и несчастные, а я здесь в золоте живу, теперь и слов найти не могут.

— Это ты ещё самых зажиточных за мошну не держала, — соглашаюсь, а сам своих рыцарей поблизости держу.

— А что? Всё так плохо?

Отрицательно качнул головой.

— Сейчас нет. Торговцы относительно бедны. Период спокойствия и благополучия был слишком кратким, чтобы успеть накопить большие запасы добра. Где-нибудь в столице — да, точно найдутся мещане, способные купить барона с потрохами, а на сдачу десяток деревень с жителями. Были, во всяком случае.

— И снова появятся, — продолжила развивать мысль Ада. — Ты же для этого стараешься? Чтобы опереться на торговцев? Земли и титулы им давать не надо, их интересуют деньги. Договариваться с ними намного проще, посулить выгоду — и они вложат силы и ресурсы. И их можно расплодить куда больше, не теряя власти.

С минуту я думал, как ответить, что можно раскрыть. Мы медленно шли по бывшей галерее, Ада меня не торопила.

— Если бы я смотрел на десять шагов