Песня смерти - Денис Громов

— Понял. — Соглашаясь кивнул я. Надеюсь, что моем родовом поместье такой учитель магии найдется. Удивится он, конечно, что его ученик все напрочь позабыл, но не откажет же в повторном обучении?

На том и договорились. Я уже предвкушал шикарный ужин в поместье Беляевых, а потом сладких сон на взбитых перинах, когда мы втроем сгрудились возле Медведара. Интересно, какой портал будет? Большой? Маленький? Со спецэффектами или без? В первый раз все таки.

— Ну? — Поторопил я старика.

— Что «ну»? — Ответил он.

— Где портал?

— Там. — Волхв указал на ближайшее дерево.

— Я ничего не вижу! — Пожаловался я.

— Тень видишь под деревом? Необычная такая. Колышется еще.

— Ага. Странная какая-то. — Подтвердил я.

— Ну вот и шагай в нее.

— Вот так прям взять туда и шагнуть? — На всякий случай уточнил я.

— Бери и шагай! — Рассердился Медведар и схватив меня за шиворот метнул прямиком к дереву. Ну и силища у него! Даром, что старик.

Долетел я почти до самой тени. Остановился аккурат у ее границы. Блин, что-то как-то не по себе. Больше я ничего подумать не успел — в спину меня кто-то толкнул и я провалился в какую-то черную бездну.

Открываю глаза — лес. Почти такой же, как и тот, в котором я только что был. А вот и мои спутники: Филька и Гыня.

— Не понял, а куда идти? — Спросил я пустоту. Медведар за нами не пошел.

— Туда! — Поводив носом указал рукой оборотень.

— С чего взял? — Поинтересовался я, отметив, что лес вокруг стоит абсолютно одинаковый и ничем одна его сторона от другой не отличается.

— Гарью тянет. — Мрачно резюмировал Филька. — А еще мясом паленым. Человеческим.

Враги сожгли родимую хату

Вот, сука! Опять неприятности впереди. А я, как всегда, к ним не готов. Из оружия только шашка, отобранная у бандитов Федьки Умойрыло и монетка. Ну не серьезно же! Дайте мне немного времени! Эй, там, наверху! Кто пишет историю мой жизни, я к тебе обращаюсь: дай мне время на раскачку! Мне тело в порядок надо приводить. Магию изучать. А не вот это вот всё.

Не слышит. Блин, забыл, может и нет в этом мире того бога, к которому я взываю. Тут же сплошь язычники! Тьфу, ты.

Лес, в котором мы появились вскоре кончился. Перед нами открылся вид на бескрайние поля и перелески. Все сплошь чем-то засажено. Некстати подумалось, что было бы неплохо и мне кому-нибудь засадить. Отогнал эту мысль прочь.

Вдалеке, почти на грани видимости, показались черные дымы, поднимающиеся от горящих строений. Пожар стоял знатный. Кто это? Что это? Не понятно.

Сердце почему-то защемило от неприятного предчувствия. А ну как это мой дом горит? В смысле, Беляева. Там же люди могут быть. А им помощь нужна!

Сначала прибавил шагу. Хоть сил почти и не оставалось, перешел на бег трусцой. Филька посадил себе на загривок Гыню и побежал рядом (зрелище было конечно еще то).

Примерно с четверть часа понадобилось на то, чтобы добраться до места, откуда поднимались в небо дымы. Горела большая усадьба. Точнее, догорала. Толпа народа. Крестьянские мужики, перемазанные в саже, голосящие женщины, дети, с перепуганными лицами.

Наше появление заметили. Толпа расступилась, давай проход к пожарищу. Судя по лицам, со следами узнавания, я для них личность известная. Если это усадьба Беляевых, то Медведар исключительно угадал с местом нашего приземления.

Прошли середину толпы, состоящую примерно из пятидесяти крестьян. Со всех сторон послышались шепотки. Сначала тихие, потом чуть громче:

— Кажись, бельчонок. Сам.

— Глядите, непутевый явился.

— Ой, что теперь с нами будет? По миру пойдем!

Нас встретил тип старшего возраста, одет по крестьянски, борода здоровая, лопатой. Оказалось, это местный староста. Он нам и разъяснил ситуацию. Мол, прости, барин, не доглядели. Налетели люди лихие, поместных людей побили, дом сожгли. Матушку вашу, вместе с бабушкой, в доме заперли. Там заживо и сгорели.

Это что ж за страна такая? Что можно запросто средь бела дня наехать толпой и такой ужас натворить? Куда власть смотрит? Ладно, дом спалили, женщин-то, женщин нахрена убивать? Кулаки сами собой сжались до белого каления.

— И что, защитить их некому было? — Возопил я на старосту, как будто это он был виноват в гибели людей. На самом-то деле я понимал, что виноват исключительно я один. Ставлю все, что у меня есть — это дело рук Василия Троекурова. Больше некому. Я опозорил его. А позор смывается кровью. И еще большим позором.

— Да у нас-то и защищать некому было. Один старый ветеран-калека, что истопником в судьбе работал. Да и того походя зарубили. Матушка ваша магией почти не владела. Бабушка вот, Прасковья Федоровна, та хоть и боевая была, да все одно против молодых воев не устояла.

Даже не знаю, как к этому относится. С одной стороны, чужие люди. Хоть и жалко их. А с другой, эта падла на мою семью покусилась! Я же теперь не успокоюсь, пока кишки ему не выпущу.

Пока я стоял и глядя на пепелище придумывал, как буду мстить Троекурову, меня огорошили еще одной новостью.

— Барин, ты это, понятное дело, про сестер своих боишься спрашивать, но и про них тебе правду знать надо: похитили их.

Аху*ть! У меня еще и сестры есть. И их похитили! И что мне делать? Бросаться в погоню? А куда? А как их отбивать? Мысли в голове зароились как сотни рассерженных пчел, а потом разом все прояснилось: появилась цель и она во что бы то ни стало должна быть достигнута!

— Значит так, — решительным голосом начал раздавать приказания я. — Остатки пожара затушить! Пепелище разобрать. Если там остались тела, аккуратно вытащить и захоронить. Как вернусь, будем решать, что делать дальше.

— Откуда вернешься, барин? — У старосты челюсть отвисла, как и у половины присутствующих здесь крестьян.

— Сестер надо спасать! Я знаю, кто за этим стоит. А значит, ниточка есть. Троекуров у меня за все поплатится!

— Троекуров? Ты что, барин! Это же княжеский род. Куда тебе супротиву их?

— То есть ты предлагаешь сестер моих им оставить? — От моего голоса и взгляда крестьяне пару шагов назад сделали. — Ты знаешь, что с ними сделать могут?

Я постоял немного. Приходя в себя от нахлынувшей ярости. А потом продолжил, обращаясь к старосте:

— Мне нужны лошади. Верховые. Есть тут такие?

— Ну дык, это, конюшня цела