Порядочный хаосит - Киная Форми

— Если что Золто просил не говорить — так ты и не говорил ничего. А что я сам догадался, так на то твоей вины нет. Но скажу я тебе вот что: сам Золто сейчас не вещи собирает — только вид делает: сумки у него уже декаду как собраны лежат. Куда-то он идти затеял, и, думаю, не в Вохотму. И он сейчас, Ройт Вилирианович, как лук напряжённый — только одну цель и видит. А какую цель — я не знаю, но нехорошая это цель. Так вот. До Вохотмы я его дойти с тобой обяжу, а с тебя за это попрошу вот что: если удастся тебе, покажи ему хоть какую другую цель. Расскажи ему чего поинтереснее, может. Если с тобой потянется — то пускай, так тому и быть, в тебе сильный ветер есть — я это вижу, мне это по нраву. А не понесёт Золто за тобой — ну, видать, не судьба. Ну, и не обижайся на него. Он парень добрый. Лады?

Я помолчал, подумал — постаравшись так же медленно, увесисто покатать слова, перед тем, как их высказать — так же, как это делал Сандак.

— Что смогу — сделаю, — наконец, ответил я.

— Удастся — буду должен, — подытожил Сандак. — Ну, пошли, сапоги тебе подберём, что ли.

Сандак вручил мне пару коричневых невысоких сапог, довольно даже модных на вид. Я сел на скамью и натянул один. Постучал. Оказалось впору. Тяжёлые, однако.

— Это старые Золтовы, — пояснил Сандак. — Он из них вырос.

Я покосился на свои ноги. Да, у меня не деревенская лапа Золто, а нормальная нога горожанина.

— Спасибо, — от души поблагодарил я, отставляя в сторону свои изодранные туфли.

— Надо тебе ещё одежды подобрать. Не пускать же тебя так в лес, — заметил Сандак, и снова полез в ларь.

Я привалился в угол, слушая хмыкание Сандака, перебирающего вещи, и не заметил, как заснул.

Глава 8. Особенности землеустройства

Признаться, я чувствовал некоторую неловкость — я проснулся поздним утром в мягкой постели, рядом со мной лежала стопка чистой одежды и сумка с вещами, очевидно, предназначенная мне. Совершенно не помнил, как оказался в кровати. Сандак меня отнёс, что ли? Спросить у него я не мог, потому что в доме его не оказалось.

Меня встретил Золто, который, не глядя, буркнул: «Ну, поедим да пойдём».

И, умяв по паре тарелок какого-то мясного супа и прихватив неунывающего Ногача, вышли в путь. Ведьмачонок прихватил с собой одно из самодельных копий и опирался на него при ходьбе.

От ворот ведьмачьей усадьбы шла хорошая, утоптанная дорога, по обе стороны которой росли высокие ели. Я было обрадовался, но Золто, совершенно проигнорировав удобный путь, направился прямиком в лес, видимо, по какой-то ведьмачьей тропе. Точнее, я этой тропы не наблюдал, но Золто двигался уверенно, будто бы под ногами у нас был широкий проспект, а не лесное бездорожье. Я невольно восхищался подобным навыком, всё же, для меня Пустошь всё ещё оставалась непознанной и опасной территорией.

Золто всю дорогу молчал, вид имел хмурый и решительный. Я не торопился вступать с ним в новый разговор, памятуя о более выигрышной позиции в разговоре, когда оппонент сам выдаёт себя, отягощённый молчанием: кое-что из уроков дипломатии я всё же извлёк. Ногач, явно довольный новой прогулкой, то убегал вперёд, то возвращался ко мне, хватая меня за локоть деревянными пальцами, и что-то стрекотал, пытаясь, наверное, рассказать мне об увиденном.

— Видишь камень без мха — ступай прямо на него, так следа меньше будет, — негромко инструктировал меня Золто время от времени.

Я старался, как мог. На мой взгляд, мы следов не оставляли вообще, но Золто всё равно периодически оглядывался и хмурился. С виду казалось, что он опасается преследования, и мне на ум снова пришли Сайбар и его дружок, но спрашивать я пока не торопился.

— Ветки не ломай! — то и дело осаживал меня ведьмачий сын.

— От кого мы прячемся? — не удержался я после очередного сердитого замечания.

— От Сайбара, знамо кого, тут уже не наш лес, — буркнул в ответ Золто. — То есть наш, но их больше.

— Того бородатого? А что ему до нас?

— Ничего, — Золто тут же замкнулся в себе.

Впрочем, я помнил о просьбе Сандака, который переживал за сына. Судя по всему, переживать было из-за чего. Сейчас эпизод на дороге виделся мне уже в новом свете. Золто явно не был случайной жертвой разбоя: у него с Сайбаром были свои темные делишки. Я же всегда был любопытным:

— Не расскажешь, отчего твоему отцу нельзя было знать про него?

— Тебе-то что? — в своей манере отозвался ведьмачий сын.

— Я вроде как соврал ради тебя, — напомнил я ему. — Хотелось бы знать, для чего.

— Батя Сайбара не жалует, — Золто поморщился. — У него свой взгляд, у бати — свой.

— На что?

— Да на все, считай, — Золто пожал плечами, — на Норы — особенно.

— Что ещё за Норы?

Мне почему-то сразу представились лисьи. Наверняка Сайбар и компания занимались браконьерством. Быть может, Золто помогал им — втайне от отца. Это казалось вполне вероятным. Ответ Золто прервал мои размышления:

— В Норах ветра стоят. Опасное место.

— Что значит — ветра стоят? — я недоумённо воззрился на него. Это местный аналог ругательства "штиль", что ли?

Золто покосился на меня с каким-то даже будто сочувствием. Видимо, здесь это было понятно любой собаке.

— Это под землей, — проговорил он, раздвигая ветки, — там воздух не движется. Можно ходить за хаотичкой или ладанкой, если кишка не тонка.

— И у Сайбара не тонка, да? — я не особо понимал, о чём он, но решил не вдаваться в подробности, сделав вид, что всё понял. — А сам-то ты ходишь?

— Нет, — буркнул Золто сердито.

Видимо, я попал в цель. Наверняка ведьмачий сын собирался отправиться в эти опасные Норы, куда отец ходить запрещал — что-то стало понятнее.

В этот момент на меня сзади наскочил Ногач, оттолкнулся деревянными руками от плеч и перемахнул через голову, кубарем влетая в ближайшие кусты.

— Да чтоб тебя ветра забрали! — ругнулся Золто. — Скажи своему живуле, что, если будет тут всё ломать, на размол у Сайбара пойдет!

— Какой ещё размол? — заволновался я: это звучало тревожно.

— Обычный, — Золто пожал плечами, — в твоём дружке полно хаотички — и в Норы лезть не надо. Разрежут на куски, разотрут жерновами и выдавят эссенцию.

— Ногач! — я подскочил к нему. — Ступай за нами след в след — вот так, —