Наше «время Босха» — 2023 - Андрей Ильич Фурсов

Создаётся впечатление, что мы имеем дело с глобальной аферой, которая развёртывается в форме индуцированной психической эпидемии и преследует как экономические (прибыль: медицинское оборудование, маски, перчатки, вакцина), так и в ещё большей степени социально-политические цели, на которых следует остановиться более подробно.

Кризис 2008 г. подвёл черту под «тучными годами» мировой экономики. Они были связаны с разграблением бывшего соцлагеря и позволили на полтора десятка лет отодвинуть терминальную фазу системного кризиса капитализма, который в начале 1980-х прогнозировали в США группы под руководством А. Гелл-Мана, Р. Коллинза и Б. Бонера, а в СССР — П. Кузнецов и В. Крылов. Кризис 2008 г. залили деньгами, которые к тому моменту уже прекратили выполнять четыре из пяти основных функций денег, т.е. перестали быть деньгами. Кризис же никуда не делся — котёл просто накрыли крышкой, которую со временем стало подбрасывать всё сильнее, и в 2018–2019 гг. ситуация становилась всё более критической. Обычно в истории капсистемы такие ситуации разрешались путём мировых войн, однако в нынешнем мире — индустриальном и напичканном оружием массового поражения различного рода — это крайне опасно. Единственная зона, где можно попытаться «резвиться» таким образом, — Африка, но это не решает проблем капсистемы. И тут, словно джокер из рукава шулера, подвернулся (подвернули?) коронавирус. В ряде отношений он сыграл роль эрзац-войны: во всём мире был принят ряд мер настолько беспрецедентных (и по масштабу, и по степени избыточного несоответствия медицинской реальности), что их вполне можно сравнить с мерами военного времени. Это:

— закрытие государственных границ, прекращение международного, а в ряде случаев межрегионального транспортного сообщения;

— введение под видом так называемой «самоизоляции» домашних арестов, временного заключения, т.е., по сути, приостановление конституционных прав граждан с особенным поражением в правах пожилых под видом заботы об их здоровье (при этом озаботились вдруг те, кто до этого оптимизировал/рушил систему здравоохранения, что било прежде всего по пожилым);

— остановка работы целых секторов экономики с очевидной вероятностью их разрушения;

— установление жёстких мер социального и пространственного контроля над населением (QR-коды, видеонаблюдение и другие «прелести» того, что называют surveillance capitalism — «капитализм наблюдения/контроля», почти по Фуко — надзирать и карать);

— формирование контуров новой стратификации в соответствии со свободой перемещения и независимостью от пространственного и видеоконтроля;

— приучение населения к жёсткому контролю со стороны властей, к покорности (ношение масок и перчаток, несмотря на их бессмысленность; о том, кто и какие деньги делает на масках и перчатках, я уже не говорю; то же относится к будущей вакцине); по сути, социальная дрессура;

— реализация под соусом «пандемии» ряда кардинально важных для глобалистов-цифровиков проектов, которые наталкивались на сопротивление; прежде всего это дистанционное образование, которое убивает образование как таковое («мечта Грефа»).

Этот список можно продолжать, но суть ясна. Впрочем, создаётся впечатление, что у глобальных планировщиков уже в самом начале мая что-то пошло не так. Процессы задели интересы определённой части правящих слоёв в различных странах, и «чрезвычайщики» столкнулись с сопротивлением «нормализаторов», если можно так выразиться, «химиков», которым пришлась сильно не по душе «чрезвычайная алхимия». Уже тогда в одном из интервью я сказал, что следует ожидать второго хода «алхимиков от чрезвычайки», а именно создания на волне психической эпидемии некоего движения, которое должно расширить и углубить эффект коронапсихо-за. Я полагал, что это будет некое экологическое (или с экологической подкладкой) движение в духе тунбергобесия. С движением я оказался прав, а с «бесием» ошибся: движение возникло, но не на экологической, а на расово-социальной основе «флойдобесия» — Black Lives Matter (BLM); хаосом оказалась охвачена целая страна — США, с прицелом на распространение движения BLM на Европу, по крайней мере Западную. Результат — хаос в США.

— Как сочетается эта картина нарастающего контроля с тем хаосом, который творится сейчас в США? Многие рассматривают беспорядки в контексте лобового столкновения демократов с республиканцами. Но вместе с тем и тех, и других часто рассматривают как две фракции одного и того же клуба глобального управления. Как это сочетается? Допускаете ли Вы, что американские события инспирируются из третьего центра, например из Лондона или откуда-то ещё?

— Мир намного сложнее, чтобы управляться из одного центра, будь то Лондон, Нью-Йорк или (условно) Шанхай. Кроме того, нужно забыть о демократах и республиканцах как партийных структурах. Партийная форма политической организации своё отжила, как и сама политика. Во всём мире партии уже давно превратились в административно-шоу-бизнесные структуры правящего слоя. Там же, где политики в строгом смысле слова не существовало, как, например, в России и Китае, партии, будь то КПСС, КПК или то, что пришло на смену КПСС в РФ, партиями не являются, это нечто другое. Причём в РФ даже это нечто другое с затуханием постсоветской эпохи агонизирует. Это особенно наглядно проявляется в попытках создать вместо старых постсоветских партий новые. Им исходно уготована судьба «(при)властных инвалидов детства», сделочная позиция которых по отношению к власти будет намного слабее, чем таковая КПРФ или даже ЛДПР, чаще всего выполняющих для власти функцию «нанайских мальчиков».

В США под масками «республиканцев» и «демократов» идёт борьба совсем других сил, разворачивается совершенно другой, намного более серьёзный конфликт. Речь идёт о схватке внутри верхушки мирового капиталистического класса, о схватке за посткапиталистическое будущее, за то, кто кого отсечёт от этого будущего и в нём. Несколько упрощая ситуацию, этот конфликт можно определить как борьбу ультраглобалистов с их установкой на безгосударственный финансово-корпоративный электронно-цифровой мир ака концлагерь и глобалистов с их курсом на сохранение государства (отсюда борьба за суверенитет), модернизированную промышленность, а следовательно, обеспечение определённых позиций частично сокращающихся рабочих и средних слоёв; при этом государство подчиняется и МВФ, и Всемирному банку, но, главное, продолжает существовать. В мире ультраглобалистов государства нет — это мир мощных корпораций типа Ост-Индской компании или территорий-анклавов — нео-Венеций; мир, населённый людьми, а по сути биороботами без национальных, расовых, религиозных и даже половых различий. И Обама, и Клинтон — ультраглобалисты; сегодня лицо ультраглобализма — это Хиллари Клинтон, которую в ЖЖ удачно окрестили Бастиндой (злая колдунья из Фиолетовой страны мигунов в «Волшебнике Изумрудного города»).

За четыре года президентства Трамп успел поломать многое из того, что строили ультраглобалисты: трансатлантическое партнёрство, транстихоокеанское партнёрство, финансирование Америкой ВОЗ и т. д. Не надо иллюзий: Трамп выполняет, причём непоследовательно и нечётко, волю определённого сегмента мирового, прежде всего американского, капиталистического класса. Объективно союзником этого сегмента является часть западноевропейских элит с правыми установками — по ним работал Стив Бэннон.

Антигосударственные устремления ультраглобалистов до недавнего времени имели жёсткое ограничение: прежде чем демонтировать