Очень хороший и очень дурной человек, бойкий пером, веселый и страшный... - Константин Сивков

Позвать вежливо, особливым штилем, не торопясь, тово, кто фамилиею своею гораздо старее чорта (то есть обер-корсицкого Маразина).

Лучшаго из пустых хвастунов Белохвастова, который, кроме души, весь в заплатах.

Тово, кто с похмелья гораздо прыток… и белая дорогая.

Тово, кто всех обидит смехами и хохотаньем.

Сумазбродных и спорливых по именам, и немного их и все в лицах.

Древняго стариннаго архимастера; тово, кто немного учился и ничего не ведает; тово, кто не любит сидеть, а все похаживает.

Соседов тех, которые по глазам и по платью не затейна-го содружества и соседства, над всеми бочками коменданта, и пьяницу, и едуна, старова обер-боярина, старова князь-дворянина.

Тово бы не забыть, кто пятнадцать дней чижика приискивал, да не сыскал; не знаю о том, может ли он и то сыскать, куда он устремляется и куда гости призываются, и торжество приготовляется; тово человека, кто в Алепе родился; тово, кто кушать приуготовить умеет; тово, кто не по силе борца сыскал.

К тому брачному торжеству гости: полковник Преображенской, полковница Преображенская, дети их величеств, великаго и великия, и со внучаты немалыми.

К тому ж звать:

Государя князь-кесаря.

Всепренеосвященнейшаго князь-папу архиобер скосыря.

Тово, кто именует гостей, благороднаго Толстого, благородных Кантемиров.

Тово, кто неусыпаемаго сумозбродства презитент; тех, которым со двора отлучиться нельзя (то есть денщиков).

Тово, ково князь чорт Смоленской из яйца вынял хуже прежняго, а и до того была Шпанская мушка, ни яман, ни якши средней руки.

К позыву были определены четыре человека — великие заики.

15 января повещено было всем, чтоб по утру 16 числа по выстрелении из трех пушек, съехались мужчины в дом графа Головкина, а женщины в дом князь-игуменьи в платье, изготовленном на брак для смотра.

А линея и сани болыция, в чем дамам ехать, были бы в то же время к тем домам, и стали на Неве против оных, и чтоб каждый был с назначенным всякому инструментом, а женскому полу иметь дудочки красныя.

В день свадьбы весь сей кортеж, в предшествии жениха, шествовал в дом канцелярский с своею музыкою. Знатные ехали в больших линеях, каждая о шести лошадях; таких же было 16 линей для поезжан. Из оного с невестою шествовали в церковь. Четыре престарелые человека (придают к сему иностранные писатели) вели обрученную чету, и которые заступали место церемониймейстеров; пред ними шли в скороходском платье четыре же претолстые мужика, и которые были столь тучны и тяжелы, что имели нужду, чтоб их самих вели, нежели чтоб бежать им пред мнимым патриархом и его невестою. Сам монарх между поезжанами находился в матросском платье. Собора Архангельского священник, венчавший обрученных, имел более 90 лет.

Из церкви тем же порядком весь кортеж сей следовал, с тою же музыкою и тем же порядком[58], в дом новообвенчавшагося мнимого патриарха, где имели и обеденный стол; молодые в продолжение оного непрестанно потчевали гостей своих разными напитками. На другой день поутру тем же порядком, в тех же уборах и с такою же смешною музыкою весь кортеж сей шествовал в дом сего князь-папы, или как на то время называли его, князь-патриарха; и с пресмешными обрядами подняв их, следовали в дом адмирала Апраксина, а по другому списку вице-адмирала, в котором отобедав, возили молодых, в предшествии всего же кортежа, по всему городу.

В первый день брака угощен был и весь народ, стечение которого было бесчисленно; для него выставлены были многие бадьи с вином и пивом и разные яства. Сей народ, толико уважавший достоинство патриаршее, в сии дни с великим смехом забавлялся на счет оного.

Забавы сии продолжались по самый февраль месяц.

Ив. Голиков.

1789 г.

2. Письма архи-игуменьи Ржевской

1708–1717 годы

Всемилостивейший государь полковник, поздравляем вас с полученною вашей викториею, о которой уведомясь от вас здесь, воздав хвалу Вышнему, с удовольством веселились, а чем наипаче желаем добраго окончания слышать, а по добром окончании ея желаю душевно очи ваши видать в своей святой обители в санкгпетербургской.

Также прошу об отдании моего нижайшаго поклона его сиятельству принцу Меншикову и с княгинею; а я к вам другое письмо пишу, а от вас к себе ни одного не получу.

Многогрешная санкгпетербургская игуменья с сестрами Бога молю и челом бью.

От Санктпетербурга, октября 2-го дня 1708 года.

На обороте: Всемилостивейшему государю.

Дорогой наш батюшка господин, господин полковник. Поздравляю вас с преизрядною викториею, какую ни праотцы наши не слыхали, а ныне за помощию великаго Бога и вашею премногою службою мы сподобились слышать.

И за такую нечаянную радость хвалу Богу воздали, и за ваше здоровье ей-ей изрядно веселились с великим громом пушечным.

Дай, дай Боже, нам очи ваши видеть в твердом камени в Санктпетербурге и также при вас веселиться.

Ей государь, вельми печальна, что я непорадована от вас на письма, только за нынешние труды служивые Бог простит.

Также поздравляю светлейшаго князя господина, господина Меншикова, с тою же вышеписанною викториею, которую получили июня 27-го.

Грешная игуменья санктпетербургская с сестрами Бога молю и челом бью.

От Санктпетербурга, июля 17-го дня 1709 года.

Всемилостивейший государь! У нас в царствующем Санктпетербурге, слава Богу, все благополучно. Истинно, всемилостивый государь, великую печаль имею, что отлучены от вашего величества и непрестанно прошу: Боже! дай ваше величество нам видеть в добром здоровьи и во всяком счастливом случае.

Доношу вашему величеству о доме своем старом разорила, а новый не зачинала за малолюдством работных людей, и если, государь, вы меня в своей милости в том моем строении оставите, и я совсем приду в скудость.

Денег на палаты собрано семь сот восемьдесят рублев. Племянников{153} подписал девяносто рублев, не дал ни копейки и неколи было ему считать: по отъезде вашем скоро побежал к Москве, и я чаю, что он в таком мнении, что ему вишь не быть в Санктпетербурге.

Не мало печалюсь, что при нынешнем случае не имею у себя мужа своего Ивана Ивановича; он бы управил лучше меня.

Грешная монахиня санкт-петербургская, князь-игуменья, Бога молю и челом бью.

Пожалуй, всемилостивейший государь, заступи светлейшему князю, чтобы пожаловал на строение палат, что воля его надлежит.

От Санктпетербурга, июня 20-го дня 1712 года.

Всемилостивейший государь! Иного к доношению не имею то, что у нас в царствующем Санктпетербурге все благополучно состоит.

Ваши государския дети и внучата, а