Михаил Девятаев - Николай Андреевич Черкашин

Майор разворачивает карту:

– Тут есть поле. На него можно сесть. Лету – меньше часа. Но… Найти эти Чашники – дело непростое. Туда уже трижды летали: то туман, то немцы в воздухе, а в третий раз и вовсе село не нашли. Вся надежда на тебя. Спасешь генерала – представлю к ордену. Ну, с богом!

Девятаев в воздухе. Напряженно всматривается из открытой кабины то в занесенные поля, то в опасное прифронтовое небо. Низкая облачность. Летит на предельно малой высоте. Деревья, овраги, рощицы – не задеть бы макушки деревьев. Вот дорога… Вот село. То? Не то? Но по карте – похоже, Чашники. У-2 приземляется на поле, выруливает к самой околице. Девятаев идет в ближайшую избу. По счастью, в ней расположились медики.

– Где тут у вас генерал раненый?

– Нет его.

– Умер?

– Нет, мы его поездом отправили. Тут станция неподалеку.

– Давно?

– Да пару часов прошло.

– В какую сторону поезд ушел?

– Туда. На восток, конечно.

Девятаев взлетает, снова на предельно малой высоте летит вдоль железной дороги. А вон и дымок паровоза. И поезд, похоже тот самый… Но надо же как-то его остановить! Но как?

Девятаев догоняет эшелон, проносится перед самым локомотивом, покачивая крыльями. Машинист не понимает. На всякий случай прибавляет ходу – мало ли что, от этого летуна всего можно ожидать. Высунувшись из окна, пожилой машинист следит за непонятными пируэтами самолета. Девятаев снова проносится низко-низко – едва не задевая лыжами локомотив с поездной бригадой.

– Сдурел, что ли? – удивляется помощник машиниста, и паровоз заливается длинным пронзительным гудком.

Девятаев пролетает вперед по ходу эшелона, садится рядом с полотном. Выбегает на рельсы, машет руками. Девятаев был бы не Девятаев, если бы этого не сделал. Паровоз останавливается в метре от него.

– Чего надо? – кричит рассерженный машинист.

– Генерала раненого везете?

– Мы много кого везем.

– Я за генералом прилетел. Его срочно в Москву надо! Где он?

– У медиков спроси. У начальника эшелона.

Генерала, накрытого поверх одеяла шинелью, выносят на носилках, укладывают в фанерный контейнер на крыле самолета. Поезд трогается. Самолет взлетает.

М.П.Девятаев:

«Приземлился я в Харькове, чтобы осмотрели раненого и залили бензобаки горючим. Отсюда известили Москву. Генерала надо встретить на аэродроме.

Еще садились в Туле. Вот и аэродром подмосковный. Лишь бы свои не бабахнули. Но дивизион ПВО предупредили о санитарном рейсе У-2. Генерал лежал на носилках бледный, безмолвный. Когда его подняли, чтобы нести от самолета, он неожиданно попросил позвать летчика. Я был рядом. Генерал велел, чтобы из кобуры вынули его личный маленький пистолет…

– Возьмите, лейтенант, на память. Я буду помнить вас, пока жив. Запишите для меня свою фамилию и номер полка.

Я принял подарок и помог перенести генерала к машине. Моего пассажира благополучно выгрузили и доставили в госпиталь Западного фронта на Волоколамском шоссе в Москве. Генерала вылечили, он снова вернулся в свою дивизию.

Через два дня я возвратился в свой полк, который стоял в приднепровском селе, на Черкащине. Здесь уже получили приказ штаба фронта о награждении меня вторым орденом боевого Красного Знамени. Этот новенький золотистый орден я никогда не снимал со своей фронтовой гимнастерки. Он оказался со мной и в плену».

Из наградного листа на М. П. Девятаева:

«…После назначения командиром звена связи совершил 280 вылетов на связь с войсками. С 18.09.43 – командир звена в 1001 отдельном санитарном авиаполку. Лично произвел 80 вылетов по эвакуации раненых и на спецзадания.

Эвакуировал с передовых госпиталей 120 раненых бойцов и офицеров, из них 5 генералов. Доставил в передовые госпиталя 600 литров крови, 800 килограммов медикаментов, 700 килограммов прочего груза и 30 спецмедработников, не имея ни одной поломки и вынужденных посадок. Летает смело и уверенно. Лично дисциплинирован. Требователен к себе и к подчиненным, проявляет о них заботу…

Девятаев отдает все свои силы для скорейшего разгрома врага. За самоотверженное выполнение заданий командования и проявленные при этом мужество и отвагу представляю т. Девятаева к правительственной награде – ордену „Красное знамя“.

Командир 1001 отдельного

санитарного авиаполка

майор Швелидзе».

Нет худа без добра… В санитарном полку при всей напряженности военного времени свободных дней и ночей у Девятаева было больше, чем в боевом полку. Писал письма в Казань – молодой жене Фае…

А у Фаины Девятаевой была своя война. Все военные годы она работала лаборанткой в Казанском микробиологическом институте, участвовала в разработке противогангренозной, противостолбнячной сыворотки и разных вакцин. Трудами ее и коллег-микробиологов были спасены тысячи раненых бойцов и командиров. Препараты делались на основе конской крови. Для этого при институте был открыт «конский санаторий», в котором находились свыше сотни лошадей-продуцентов. Так что кони не только несли в атаку кавалеристов, не только тащили пушки и обозные брички, но и спасали раненых своей кровью. И разве скажешь, сколько молодых мужчин было спасено от ампутации рук и ног, от инвалидности, благодаря деятельности Казанского микробиологического института и Фаины Девятаевой. А ведь помимо всего прочего они вырабатывали противобрюшнотифозные таблетки, сухой бактериофаг, а также вакцины дизентерийные, дифтерийные, скарлатинозные, сыпнотифозные… Сколько жизней – детей, женщин, стариков – были спасены благодаря незаметному, но героическому труду казанских микробиологов.

В штабной палатке санитарного авиаполка не холодно – чугунная буржуйка раскалилась докрасна. Девятаев даже меховой шлемофон стянул. Жарко. Но прежде доложил, как положено:

– Товарищ майор, лейтенант Девятаев по вашему приказанию прибыл!

Никаких приказаний на сей раз не было. Майор взял с дощатого столика красную коробочку:

– За образцовое выполнение боевого задания вручаю вам орден Отечественной войны второй степени… Молодец, Мишаня! Дай обниму.

И крепко обнял. А потом, как водится, обмывали награду медицинским спиртом, слегка разбавленным талым снегом.

– Ну что, сокол ясный, один орден у тебя уже есть. Теперь второй. А третьего не миновать.

– Ну да, бог троицу любит.

– А без четырех углов и изба не стоит! – в тон майору восклицает начальник медицинской службы.

И ведь все их пожелания оказались пророческими! Вскоре командиру полка пришлось подписывать второй наградной лист, на сей раз на орден Отечественной войны 1-й степени.

Из наградного листа на М. П. Девятаева:

«За период с 20.9.43 г. по 1.1.44 г. под руководством т. Девятаева звено произвело 285 вылетов по эвакуации раненых и спецзадания, доставлено в передовые госпиталя 1501 литров крови, 3100 кг медимущества, перевезено 1620 кг прочего груза, 80 оперативных работников, эвакуировано 335 раненых бойцов и офицеров.

Сам лично т. Девятаев несмотря на сложные метеоусловия и ограниченное время выполнял сложные задания. 14 января 1944 г. т. Девятаев получил задание эвакуировать с передовой раненого полковника. Прилетев на передовую узнает, что раненый отправлен в полевой госпиталь, но и там его не оказалось.