Колдовство в Скандинавии. Представления о дьяволе, процессы над ведьмами и ведовство - Юлия Викторовна Антонова-Андерссон

Несуны с острова Висингсё

Интересное описание сохранилось с острова Висингсё (Visingsö), где жена рыбака Гунилла призналась, как однажды в четверг вечером встретила дьявола, когда отправилась за коровами. К ней подошел незнакомец, одетый как купец, протянул ей руку, холодную, как «железная палка», и спросил, не хочет ли она служить ему. В награду он обещал дать ей все, что та пожелает.

Трижды искушал он ее, забирая с собой через озеро к небольшой реке. На третий раз явился он в женской одежде и представился госпожой Бриттой. Когда Гунилла, наконец, согласилась сотрудничать с незнакомцем, он протянул ей несколько браслетов из рябиновой коры. На каждом браслете было несколько узелков, и в каждом из них сидел маленький дьявол – ее новый помощник. Стоило лишь развязать узелок – и это существо бежало, куда она прикажет. Передвигаться они могли на 10–20 километров.

Своих духов-слуг Гунилла посылала за маслом и рыбой, отдавая все полученное дьяволу. Дань она отвозила лично. Он всегда ждал ее у реки, принимал дар, грузил на телегу, запряженную черными лошадьми, медведями или волками, и уезжал прочь.

Иногда Гунилла отправляла помощников в усадьбу священника или близлежащее крупное имение, чтобы ей привели телят. Духи обычно доставляли двух-трех животных. А однажды ночью один из дьяволят побывал у виселицы, где раздобыл кости и зубы. Вернувшись, он попросил положить эти трофеи в сени священника, через которые будут проносить новорожденного ребенка. Гунилла испугалась, но маленький дьявол успокоил ее: «Не бойся, я пойду с тобой». Демон сам бросил магические вещицы у порога пастора. С тех пор ребенок священника постоянно болел.

Защита от несунов

Существовало немало способов защитить себя и скот от молочного зайца. Например, вымя коровы смазывали навозом – правда, молоко после этого становилось не слишком аппетитным. Иногда достаточно было упомянуть имя Иисуса или перекрестить себя или буренку. На севере некоторые крестьянки соскребали с ложек серебро и подмешивали в коровий корм. А в Сёдерманланде искали лошадь однотонной масти и давали ей понюхать заколдованное молоко. Правда, лошадь при этом умирала.

В 1722 году в Вестергётланде отвадить несунов предлагали так: выплеснуть немного порченого молока на порог, топором «слегка наметить» на молоке три креста и затем что есть силы стукнуть по лужице рукоятью. Молоко брызнет во все стороны, и у пославшего бьеру разболится голова. Боль не утихнет, пока доится чужая корова. В интересах ведьмы – отозвать своего помощника.

Неплохо действовали и охотничьи методы: подстрелить бьеру – самый надежный способ избавиться от несуна. Правда, молочные зайцы бегали быстро, и попасть в них было не так уж просто. К тому же они наделялись волшебной силой, поэтому и ружье надо было зарядить не обычными, а серебряными пулями. За неимением таковых в дело шли облатки, страницы из Библии или псалтыря и даже хлеб. Раненое или убитое животное стрелок не видел: на его месте оставались лишь три обгоревшие палочки.

Возвращаясь к хозяйкам, несуны нередко были так набиты добычей, что часть расплескивали либо оставляли на дороге в виде рвотных масс и рыжеватых или желтоватых испражнений. За отходы их жизнедеятельности принимали фулиго гнилостный (называемый в народе муравьиным маслом). Их следовало подобрать и сжечь на перекрестке в ночь с четверга на пятницу, разведя костер из девяти (иногда семи или трех) видов дров. Сразу явится хозяин – так все узнают, кто в деревне ведьма. Нередко она приходила в ночной сорочке, зевая – мол, ее «вызвали» в самый неподходящий момент.

Трюк с огнем работал и для отпугивания бьер: за коровой поджигали поленья девяти разных видов. Определить, нападали ли несуны на корову, было просто: на задних ногах животного оставались залысины (бьеры старались вскарабкаться по корове), на вымени – следы укусов.

Узнавали о ведьминых проделках и по сделанному ею маслу: достаточно было вырезать на продукте крест ножом. Если из него текла кровь – значит, в его основе молоко, принесенное молочным зайцем.

Часть 2

Ведьмы

Глава 1

Как все начиналось

Древние саги

Первые упоминания колдовства в Скандинавии появляются в древнеисландских сагах. В них фигурируют, с одной стороны, прорицательницы-вёльвы, способные связываться с духами из потустороннего мира и рассказывать о грядущем, а с другой – злые маги, насылающие болезни и проклятия. Если в роли предсказателей выступают исключительно женщины, то колдовскими способностями наделяются представители обоих полов.

Детально описанный ритуал предсказания будущего встречается в «Саге об Эрике Рыжем» (XIII век; события происходят в X–XI веках).

«В селении жила женщина по имени Торбьёрг. Она была прорицательница. Ее называли Малой Вёльвой. […]

У Торбьёрг было в обычае ходить зимой по пирам. Ее постоянно приглашали к себе, особенно те, кто хотел узнать, что им суждено или какой выдастся год.

[…] Торкель приглашает прорицательницу и оказывает ей хороший прием, как это бывало, когда принимали таких женщин. Ей было приготовлено почетное сиденье, и на него положена подушка, которая, как полагалось, была набита куриными перьями.

[…] Когда она вошла в дом, все почли своим долгом уважительно ее приветствовать, а она принимала приветствия от каждого в зависимости от того, насколько он был ей приятен. Торкель взял ворожею за руку и привел ее к сиденью, которое было ей приготовлено.

[…] На исходе следующего дня ей было приготовлено все, что нужно для ворожбы. Она попросила, чтобы ей помогли женщины, которые знают песню, необходимую для ворожбы и называемую вардлок.

[…] Женщины стали кольцом вокруг помоста, на котором сидела Торбьёрг, и Гудрид спела песню так хорошо и красиво, что никто раньше не слышал, чтобы ее пели настолько красивым голосом. Прорицательница поблагодарила ее за песню.

– Многие духи явились теперь, – сказала она, – любо им было слушать песню, а раньше они хотели скрыться от нас и не оказывали нам послушания. Мне теперь ясно многое из того, что раньше было скрыто и от меня, и от других. Я могу теперь сказать, что голод скоро кончится и лучшие времена настанут весной. Болезнь, которая долго свирепствовала здесь, прекратится скорее,