Восхождение Морна. Том 7 - Сергей Леонидович Орлов

«Так что я в очередной раз убеждаюсь в том, что наши с вами пути пересеклись не просто так.»

«Это ты про судьбу, Себастьян?»

«Это я про то, что у вас в груди спит что-то, с чем я ни разу не сталкивался. Ни у одного хозяина, ни у одного огневика, которых я видел в деле. И мне бы очень хотелось, чтобы оно в следующий раз проснулось по вашей команде, а не само по себе. Потому что если это повторится в неподходящий момент, одним чихом мы уже не отделаемся.»

Я хмыкнул, и ядро тут же отозвалось нытьём, будто ему и мои смешки были не по вкусу.

Минуту я просто сидел и дышал. Где-то далеко, в Нижнем городе, забрякал знакомый колокольчик. Старик Фомич, разносчик горячих пирогов, каждое утро выкатывал свою тележку на мостовую ровно в одно и то же время, и по дребезжащему звуку кривого колёсика, подпрыгивающего на стыках камней, можно было представить, как тележка вихляет из стороны в сторону, а Фомич ругается себе под нос и прикидывает, чей прилавок он зацепит первым.

Нормальная жизнь. Мне бы их заботы.

Когда дыхание выровнялось и чёрные пятна перед глазами окончательно рассосались, я посмотрел на свою правую руку. Рукав сгорел до плеча, кожа чистая, ни единого ожога, а рядом с бледно-золотистым узором Оценки на ладони тянулась тонкая алая нить, которой ещё вчера не существовало.

Огонь Морнов проснулся. Тот самый родовой дар, отсутствие которого на церемонии Пробуждения стало приговором, из-за которого отец вычеркнул меня из наследников и сослал на край Империи. Тот самый огонь, ради которого великие дома столетиями подбирают браки, выращивают родословные и который от меня не ждал уже никто.

А он взял и проснулся, сволочь капризная. В ссылке, в полуразрушенном дворе на границе с Мёртвыми землями, без ритуалов, без наставников и без отцовского благословения.

Я устало ухмыльнулся…

Даже представить себе не могу, какое лицо будет у Родиона Морна, когда он об этом узнает.

Глава 6

Запечатанное пламя

Со двора я вышел, намотав обгоревший обрывок рукава на правую ладонь так, чтобы алая нить рядом с узором Оценки никому не бросалась в глаза. Вышло криво и неаккуратно, будто я только что подрался с какой-нибудь кошачьей компанией в подворотне и наскоро перевязал руку. Но в целом сойдёт. Для утренней Сечи, в которой половина встречных выглядит хуже, чем я, — такие детали гардероба не являлись чем-то необычным.

Ощущения в солнечном сплетении были откровенно странными. Ядро было на месте, и с ним было всё в порядке. Я это чувствовал. Но за ним, там, куда я утром полез и откуда с трудом вышел, теперь что-то неприятно шевелилось. Ровно так, размеренно, как тлеющий уголь под слоем пепла, который вроде бы потушен, но стоит дунуть — и снова разгорится.

Себастьян трусил у левой ноги и молчал. Через связь от него шло ровное сосредоточенное внимание, практически без комментариев. Кот явно чувствовал, что хозяин не совсем в порядке, и от этого его, кажется, самого слегка потряхивало.

«Себастьян, ты там живой?»

«Живой, господин Морн. И внимательно слежу за вашим каналом. Он у вас сейчас как старая бочка, перетянутая свежим обручем. Обруч хороший, а доски внизу подгнившие. Если вас не затруднит, постарайтесь на ближайшие пару часов обойтись без сильных эмоций и физических нагрузок.»

«Постараюсь.»

Кот чуть сбавил шаг, поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх долгим, внимательным взглядом — так смотрит жена на мужика, который в третий раз за месяц клянётся, что завтра с утра точно бросит пить, и при этом одной рукой уже тянется к рюмке.

После чего фамильяр отвернулся и пошёл дальше, всем своим видом давая понять, что слова мои он услышал, принял к сведению и уже прикидывает, как помягче эти слова прокомментировать, чтобы не обидеть своего хозяина.

«И почему мне в это… так слабо верится, господин Морн.»

Ворота в Нижний город я прошёл без приключений. Двое стражников на посту посмотрели на меня мельком, зацепились взглядом за сгоревший рукав, потом за размотанную ладонь.

Старший из них, сутулый дядька с обвисшими щеками и красными глазами, пришедшими от двенадцатичасовой смены и плохого вина, махнул рукой и отвернулся. Вся его жизнь сейчас сводилась к ожиданию, когда его наконец отпустят домой, и до меня ему было ровно столько же дела, сколько до мухи, пролетевшей мимо.

А вот второй, молодой, с едва пробившимися усами и настороженным взглядом, явно был в карауле недавно и на всё смотрел с таким пристальным вниманием, будто ему лично поручили ловить шпионов.

Дар сам собой скользнул по обоим. На молодом задержался чуть дольше, считывая готовность доложить о странном ученике Академии с обожжённой рукой кому угодно, кто первым спросит. Пропускная способность, ранги, ошибки в тренировках — всё это выскочило передо мной строчками, и я только поморщился, потому что прекрасно знал, что за бесплатной информацией сейчас прилетит счёт.

«Господин Морн, при всём моём к вам уважении, я искренне не понимаю, каким образом вы умудряетесь держать в голове одновременно и расчёты Игната, и тренировочные программы на каждого из ваших подопечных, и с десяток подобных вещей, но при этом простое и недвусмысленное пожелание воздержаться от расхода ядра пролетает мимо ваших ушей быстрее, чем я успеваю его озвучить. Вы сейчас просканировали двух случайных мужиков, которые вам и задаром не сдались, а мне теперь переживать, хватит ли у вас ресурса дойти до лавки или вы будете любезно отключаться по дороге, изящно подставляя физиономию под городскую брусчатку.»

«Прости, Себастьян… я на автомате.»

«На чём, простите?»

«На автомате. Это… ну, когда тело само делает что-то без участия головы. Привычка, рефлекс, называй как хочешь.»

«Любопытное слово. Запомню. Так вот, господин Морн, именно это меня в вас и беспокоит, знаете ли. Ваш, как вы изволили выразиться, автомат работает исправно, а вот голова, которая должна бы его иногда притормаживать, судя по всему, выходит на прогулку отдельно. Постарайтесь их в ближайшее время познакомить друг с другом, если вас не затруднит.»

Я покосился на кота. Откуда он вообще знает,