Развод в 45. Получи свою… Вишенку! - Дора Шабанн

— И вообще, дорогая, — в ответ на мой кивок, одна из этих восхитительных дам поделилась занятной мыслью, — здорово, когда ты вспоминаешь о собственной значимости в сорок, а не в шестьдесят. Но даже и в шестьдесят — ещё не поздно. О себе подумать никогда не поздно, Танечка.

Вот так я и узнавала «другую жизнь».

Эти барышни взяли за моду выводить меня, начиная со второй недели, с собой на мастер-классы по живописи, плетению из бересты или из бумаги, на создание корзин.

А еще уговорили ходить на йогу и зарядку.

Неожиданно, но мне открылся разнообразный мир всяких интересных занятий, не включающих в себя работу.

И кое-что даже понравилось.

Можно будет в Петербурге сходить, нарисовать картину маслом и йогу тоже хорошо бы посещать регулярно.

Оказалось, что вне работы не скучно и не страшно.

После двух недель активного и всестороннего лечения, включавшего ингаляции, массаж, электрофорез, хвойные ванны, душ Шарко, соляную пещеру и грязевые обертывания, я уже без страха смотрела вперёд.

Как-то вдруг поняла что могу, например, продать дачу. Зачем мне она, я ведь для семейного отдыха ее когда-то приобретала?

А так будет у меня возможность спокойно найти себе работу и занятие для души. Сейчас этот вопрос не горит, без еды я точно не останусь.

Приценившись, помечтав и даже повыбирав новую квартиру, последнюю неделю отдыха я жила спокойно, приняв для себя: никакой трагедии не случилось. Ни с браком, ни с работой. Просто из моей жизни ушли те, кто уже всему, чему мог, меня научил.

А впереди много новых встреч.

Мысль о Саше промелькнула, всколыхнув в душе и теле приятные воспоминания, но и только.

— Наконец-то я перестала стыдиться и переживать, — хмыкнула, припомнив особенно яркие моменты из нашей жаркой ночи. — Спасибо, Медведь. Уж взбодрил, так взбодрил.

Дня за три до возвращения, созвонившись с Ирой и уточнив подробности, полезла в почту, раз уж вспомнила.

И ка-а-ак удивилась.

В ящике обнаружилось письмо московского профессора. И содержало оно… сюрприз.

Да, изложено было пространно и витиевато, да, пришлось перечитать три раза, но основное я уловила: мне предлагается поучаствовать в написании совместной работы о тендерных процедурах и мероприятиях в стране. А сам профессор готов был при необходимости поспособствовать, если мне вдруг придет в голову защитить кандидатскую на основании этих исследований.

Мне до сих пор ничего подобного в голову не приходило, но вдруг?

Сидела в свой последний курортный вечер на концерте местного музыкального коллектива, слушала хиты советской и зарубежной эстрады и пребывала в приятном шоке от произошедшего. А возвращаясь в город на Неве, начала и правда, осторожно подумывать о некотором количестве научной деятельности.

А почему бы и нет? Хотя бы начать…

Входя в квартиру, которую планировала сменить в ближайшем времени, хмыкнула:

— Столичный вояж оказался с долгоиграющими сюрпризами. Но и Саша, и убеленный сединами профессор помогли мне в итоге успокоиться и смириться с тем, что из-за мужа-изменника и вора, попавшего под следствие, я теряю не только свою комфортную и вроде бы налаженную жизнь, но и привычную работу в администрации.

Когда одна дверь закрывается, то открывается другая. Может, и на место Тарасова кто-то подходящий придет?

Глава 19

Удивительное рядом

'Есть женщины в русских селеньях

С спокойною важностью лиц,

С красивою силой в движеньях,

С походкой, со взглядом цариц, —

Их разве слепой не заметит,

А зрячий о них говорит:

«Пройдет — словно солнце осветит!»

Н. А. Некрасов «Мороз, Красный нос»

— Ну, надо же! Какая цаца! Её выставили, а она ходит тут, как королева…

Чаще всего в спину я слышала замечания примерно такого содержания, пока бегала по Комитету, подписывая обходной лист: бухгалтерия, служба безопасности, АХО, библиотека и прочие. И везде были «доброжелатели» и специалисты, да.

— И муж ее бросил, и с работы выперли, а все улыбается… — милейшие дамы сильно не скромничали и голос не понижали практически.

Но мне, честно говоря, было плевать.

У меня накопилось столько дел, что обращать внимание на кудахтанье глупых куриц показалось неуместным. Вот еще баловаться.

С момента возвращения из Старой Руссы у меня шла активная переписка со столичным профессором, Фоминым Максимом Геннадьевичем, на предмет согласования концепции и примерного содержания нашей с ним будущей работы. Я предоставляла ему и резюме, и документы об образовании, а он в ответ слал такие идеи и предложения для подробного поглавного рассмотрения, что я периодически бубнила:

— Да нас посадят!

— За такое или госпремия, или вскоре найдут «за гаражами в синем пакете».

— С ума сошел! Все это знают, но вслух никто никогда не скажет!

— Как-то не тянет провести остаток жизни в подвале у «заинтересованных лиц»…

Было весело, да.

Нужно было внимательно изучить и договор, и присланные проекты содержания работы. Все согласовать и подписать. Затем, подбирая достойные аргументы, отклонить откровенно провальные и еретические идеи.

Естественно, сворачивать и передавать дела в Комитете тоже было нужно. А еще я очень ждала момента получения свидетельства о разводе и одним глазком нет-нет да поглядывала на сайт с новостройками.

Ну и, конечно же, вела душеспасительные беседы с дочерью, которая ежедневно зазывала меня к себе.

— Мамочка, если ты все равно увольняешься, так приезжай к нам. Хоть в апреле, хоть в мае здесь прекрасно. Я и программу экскурсионную уже подготовила… — ребенок настаивал, каждый раз выдвигая все более завлекательные предложения и присылая искушающие фото.

А еще там, на периферии рассказов о житие-бытие, мелькали намеки на серьезное сердечное увлечение дочери.

И вышло так, что мысль продолжить путешествия как-то прочно угнездилась внутри головы.

Я, в конце концов, сейчас получу на работе окончательный расчёт, за свидетельством о разводе метнусь, а после этого сам бог велел и дачу продать.

А если дачу продать, то почему бы в Дели не полететь?

В общем, обращать внимание на злобное шипение уже бывших коллег мне было совершенно некогда.

Да, я все-таки купила две бутылки «Вдовы Клико».

Одной собиралась отметить торжественное событие возвращения родной фамилии, а второй — отблагодарить Людмила Васильевну за чудесные годы, проведённые под её руководством.

Несравненная начальница, получив в пятницу ближе к полудню от меня скромный презент, повела глазами по сторонам, а потом махнула рукой:

— Ну бы их всех к лешему. Танечка, пойдём мы с тобой отметим…

И мы сбежали.

Просто взяли и ушли с работы.

У меня, ладно, последний день, но Людмила Васильевна, самая приличная дама в Комитете, и внезапно бросить все дела? Вот это да!

В