Папа для непосед - Ника Лето

В столовой горит приглушённый свет. Артём сидит за столом, уже без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами. Перед ним – бокал вина, и он смотрит куда-то в темноту за окном.

Я на несколько секунд замираю в проёме и смотрю на него. Он такой задумчивый, расслабленный. Усталый. И такой... домашний.

И я бы с радостью выкинула неправильные мысли из головы, но ничего не могу поделать с собой. Я опять думаю обо всём случившемся. Особенно о том вчерашнем поцелуе. Губы покалывает, как только подумаю, что возможно… он опять…

– Уснули? – спрашивает Зимин, поворачивая голову.

Всё-таки услышал, что я подошла.

– Да. Оба, – киваю я и иду к столу. – Аня даже после первой сказки. Прогресс.

– Ты волшебница, – говорит он.

От этих простых слов у меня внутри всё теплеет. Надеюсь, что кошмары девочки остались позади. Не должна малышка мучиться от такого. Может наше с Владом появление действительно немного успокоит её?

Сажусь напротив. На столе только бутылка вина и наши бокалы. Ужин уже прошёл. И я, честно говоря, не знала – дождётся ли меня Зимин или нет. Дождался. Значит, всё-таки планировал посидеть со мной.

Вино в моём бокале уже налито. Артём наполняет свой, поднимает его, глядя на меня поверх бокала.

– За победу, – говорит он. – Над багами. Над инвесторами. И над бывшими мужьями.

Я фыркаю, но чокаюсь. Вино растекается по языку, чуть терпкое, чуть сладкое. Дорогое. Очень. Я в этом ничего не понимаю, но чувствую, что каждая капля стоит бешеных денег.

Немножко неловко. К такому пиршеству я точно не привыкла.

– Рассказывай, – прошу я, откидываясь на спинку стула. – Как прошли переговоры? Я весь день извелась, честно говоря.

Он усмехается.

– А ты переживала?

– Ну... – тяну я задумчиво и пожимаю плечами. – Твой проект. Твоё будущее. Это ведь важно.

– Важно, – соглашается он. – Поэтому я и психовал три дня. Но сегодня... сегодня всё сложилось. Мы нашли баг. И это решило исход дела. Инвесторы впечатлились тем, как быстро мы справились с критической ошибкой. Сказали, что команда с таким подходом не подведёт.

– Это ты про подход или про баг? – улыбаюсь я.

– Про всё сразу, – он смотрит на меня долгим взглядом. – Знаешь, что самое смешное? Я понял, как его починить, в тот момент, когда ты сидела у меня на коленях и говорила про разварившиеся макароны.

Я краснею. Чувствую, как краска заливает щёки, шею, уши. А ещё дыхание сбивается с ритма. По телу бежит опасная, предвкушающая волна.

– То есть я тебе помогла, сама того не зная?

– Ты – моя муза, – говорит он серьёзно, и так смотрит, что я хочу сбежать под ледяной душ. – Ночная муза с разварившимися макаронами.

Несколько мгновений мы просто смотрим друг на друга, а потом не сдерживаемся. Мы смеёмся. Напряжение спадает, становится легко, почти по-дружески.

Я рассказываю про Аню, про её рисунок, про желание перевестись в сад к Владу. Артём слушает внимательно, кивает, задаёт вопросы. Мы говорим о детях, о быте, о всякой ерунде. И с каждым его словом, с каждым взглядом я чувствую, как воздух между нами уплотняется.

Его взгляды на мне становятся более длительными, более горячими. Я ощущаю это каждой клеточкой трепещущего тела. Рядом с ним, да ещё и в компании с алкоголем, мой мозг начинает сбоить.

Не надо ведь, да? Я не хочу пожалеть о том, что так скоропалительно прыгнула ему в постель. Он вообще-то мой работодатель. И я не могу лишиться такого замечательного места.

Я не сделаю ошибки. Не сделаю.

Даже если он такой симпатичный, властный, подавляющий всех кругом своей безумной альфа-самцовой энергетикой. Для чего-то ведь нам даны мозги? Вот-вот. Чтобы сначала обдумывать и только потом делать.

Так что я сознательно заставляю себя отвезти глаза от него. Делаю глоток вина. Смотрю в тарелку. На стену. В окно. Куда угодно, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Потому что если я сейчас посмотрю опять на него, я пропаду.

Но я всё равно невольно сталкиваюсь с ним глазами.

Наши взгляды встречаются, и искра, висевшая в воздухе весь вечер, проскакивает между нами с такой силой, что мне кажется, я слышу этот треск.

Зимин встаёт. Медленно, не сводя с меня глаз, обходит стол и садится рядом. На соседний стул. Теперь нас разделяет сантиметров тридцать. Меня сразу окутывает его аурой и его запахом, от которого голова кругом идёт.

Непозволительно мужчинам быть такими… шикарными.

– Зачем? – шепчу я.

– Мы же взрослые люди, – говорит он тихо. – Ты очень привлекательная, Лена.

Его рука ложится на мою. На ту, что застыла на ножке бокала. Его пальцы тёплые, чуть шершавые, и от этого прикосновения у меня перехватывает дыхание. Сердце колотится в висках, в кончиках пальцев, в каждой точке моего напряжённого тела.

– Если я буду настойчив... – он делает паузу, и я чувствую его дыхание на своей щеке. – Это не отпугнёт тебя? Или опять скажешь, что я хам и, наверное, извращенец?

Я смотрю в его глаза. Вижу там такое же напряжение, вижу в его взгляде неприкрытое, откровенно желание. По телу бегут мурашки, а всё тепло, что есть во мне, стремительно стекает вниз живота, расползаясь там тяжёлым камнем.

– Смотря насколько твоя настойчивость будет распространяться, – выдыхаю я.

Он хмыкает.

– Я много чего хочу с момента нашей встречи, – признаётся он. – Но постараюсь быть приличным.

Он приближается. Медленно, давая мне возможность отстраниться, сказать «нет», уйти. Его губы уже почти касаются моих. Я чувствую его дыхание, смешанное с запахом вина, и у меня вылетают из головы все мысли и все мои стопоры.

Я уже даже не помню, почему хотела остановить всё это.

– То есть ты просто натянешь маску, чтобы я пока не паниковала? – говорю, пытаясь оттянуть неизбежное.

– Кто знает... – выдыхает он.

Его губы почти на моих. Я закрываю глаза.

Весь мир сжимается до этого мгновения, до этого дыхания, до этого сладкого, томительного ожидания...

И сверху, со второго этажа, раздаётся плач.

Резкий, пронзительный детский плач. Анин.

Мы замираем. Наши глаза открываются одновременно. В его взгляде читается вселенская досада и разочарование.

– Серьёзно? – шепчет он, глядя в потолок. – Сейчас?

Я