Неповторимое. Том 2 - Валентин Иванович Варенников

(программа СОИ Соединенных Штатов) и возобновление переговоров между СССР и США по ограничению и сокращению вооружений. Бесспорно, в этих двух проблемах движущим генератором должно было быть Министерство иностранных дел, но и Министерство обороны не должно было пребывать на втором плане. Нас особо должны были интересовать переговоры с США по стратегическим ядерным вооружениям и ядерным вооружениям в Европе (кстати, прерванные по нашей, точнее, Устинова инициативе).

Вскоре после приснопамятного совещания, где Дмитрию Федоровичу Устинову во время доклада стало плохо, у нас был долгий и напряженный разговор с начальником Генштаба о необходимости возобновления переговоров с американцами. Я прямо сказал Сергею Федоровичу: «Коль мы закрыли эти переговоры, то мы должны проявить инициативу об их возобновлении». Мы договорились, что он переговорит на эту тему с Громыко или Корниенко. Во всяком случае, «пятерка», которой я продолжал руководить, считала, что это единственно правильный выход из тупика.

Д.Ф. Устинов умер, а многие проблемы остались. Да и не может любой человек один разрешить все проблемы, которые на него обрушились. Хорошо, если он, уходя из жизни, не оставлял в наследство новые, им созданные. А в нашем случае, к сожалению, именно так и было. На должность министра обороны СССР вместо Д.Ф. Устинова назначается Маршал Советского Союза С.Л. Соколов. Это было для нас, военных, такой же неожиданностью, как в свое время и назначение Д.Ф. Устинова. Во-первых, тогда Дмитрию Федоровичу уже было 68 лет, во-вторых, и что самое главное, – он был гражданский человек, даже не был членом Совета обороны, где можно было бы многое приобрести. Сейчас же к новому министру обороны с позиций знания дела не могло быть вопросов – он прошел все, без исключения, ступени военной иерархии, участник многих войн. Да одно то, что он почти 20 лет был первым заместителем министра обороны, уже говорит о том, что ему нечего изучать в Вооруженных Силах – он все знает. И его хорошо знают. Но дело-то все в том, что ему шел уже 74-й год.

Конечно, если в куклы играть, то это уже возраст, а если таким органом руководить, как Вооруженные Силы, то здесь главное – ум, мудрость, здоровье, энергия, чего, конечно, Сергею Леонидовичу было не занимать. И все-таки были кандидатуры и помоложе, причем с достоинствами, присущими Соколову. Маршалу Советского Союза Василию Ивановичу Петрову в то время было 67 лет.

А Маршалу Советского Союза Виктору Георгиевичу Куликову еще меньше – 63 года. Они тоже и знающие, и известные военачальники, и тоже заместители министра обороны, и им не надо привыкать к должности министра, тем более В.Г. Куликову, который был даже начальником Генерального штаба. И все трое в отношении руководства страны были коммуникабельны. Но предпочтения были отданы С.Л. Соколову, очевидно, потому, что у него все-таки лучше других была выражена способность к «мирному сосуществованию» с любым руководителем страны. А на создание для этого руководства каких-либо проблем аппарат ЦК смотрел отрицательно. В отличие, кстати, от А.А. Гречко, который постоянно ставил основные вопросы на Политбюро ЦК в отношении обороны страны и обеспечения Вооруженных Сил, что, конечно, некоторым лицам из руководства не нравилось.

Итак, я уезжал в очередную поездку в Афганистан при одном министре, а вернулся обратно уже при другом. Меня и вызвал начальник Генштаба потому, что предстояло заседание комиссии Политбюро ЦК КПСС по Афганистану. Такая комиссия специально была учреждена еще при Л.И. Брежневе для оперативного решения всех вопросов в интересах Афганистана. Председателем этой комиссии был А.А. Громыко. Надо отметить, что она действительно способствовала быстрому разрешению многих вопросов. Конечно, во многом это зависело прежде всего от председателя. Вот и в этот раз заседание комиссии, которое состоялось на Старой площади за три дня до Нового года, вел Андрей Андреевич Громыко. Повестка дня охватывала практически весь круг вопросов, обеспечивающих жизнь и деятельность государства. Многие вопросы повторялись и рассматривались очень часто и раньше. Например, устойчивость народной власти, противостояние оппозиции, результаты главных боевых действий, строительство национальных Вооруженных Сил, обеспечение афганской армии оружием и боевой техникой, подвоз продовольствия и боеприпасов, подготовка национальных кадров, восстановление народного хозяйства, взаимоотношения Афганистана с другими странами и т. д. Но на этот раз был и новый вопрос: «Создание в Афганистане национальных пограничных войск». Рассматривали его в разделе «Строительство национальных Вооруженных сил». На заседание приходили члены Политбюро, и не входившие в состав этой комиссии. В этот раз в ходе заседания вдруг появляется М.С. Горбачев. Зашел, поздоровался и сел к столу слева, через стул от меня, визави Громыко. В это время Андрей Андреевич уже перешел к пограничным войскам. Мне запомнилось его выступление и то, что он сказал о Горбачеве.

– Создание Пограничных войск для Афганистана, – продолжал развивать свою мысль Андрей Андреевич Громыко, – это не просто важный вопрос, а вопрос чрезвычайной важности. Ведь логически рассуждая, приходишь к элементарно ясным выводам: если все караванные пути перекрыть пограничниками, то оппозиция лишится возможности перебрасывать из Пакистана и Ирана вооружения, боеприпасы, свои отряды. Следовательно, все банды, которые оппозиция имеет на территории Афганистана, лишатся источников подпитки, утратят агрессивность и будут искать пути к соглашению. Создание Пограничных войск в Афганистане, правильное их использование по охране государственной границы и особенно перекрытие караванных путей, идущих в Афганистан, – это политический вопрос. Поэтому все, кто имеет какое-то отношение к нему, должны заниматься им с высокой ответственностью. От успешного разрешения этой проблемы будут вообще во многом зависеть события в этой стране.

Андрей Андреевич обвел взглядом присутствующих, а их было немного – человек девять-десять, намереваясь представить слово желающему. Появление же на заседании Горбачева всех насторожило. Тогда он хоть и был просто секретарем и членом Политбюро ЦК КПСС, но уже поговаривали о возможном его избрании Генеральным. В то же время вместе с ним называли и Григория Васильевича Романова и даже Виктора Васильевича Гришина, хотя последнему было уже 70 лет. А вот Романов был вполне реальным кандидатом – 61 год, самый расцвет мудрости. Сталин встретил войну в 62. Правда, это был Сталин. Но Андропов был избран генсеком в 68! А как взялся за дело?! Как толкнул маховик государственной машины?! В общем, Горбачев, конечно, привлек внимание всех присутствующих, естественно и мое тоже. Живой, энергичный взгляд, привлекательный. И несмотря на не по годам лысую голову, да еще и с природными дефектами, он к себе располагал, тем более что держался просто, без апломба. Когда Громыко закончил, он произнес: – Я бы хотел сказать несколько слов, Андрей Андреевич. – Прошу. – Полностью разделяя изложенную здесь точку зрения