Бастардорождённый - DBorn

С каждым словом, произнесённым Маргери, Санса всё сильнее заливалась краской. Казалось, ещё немного и из ушей юной Старк пойдет пар. Несомненно, за время в Просторе волчица отрастила клыки, но шипы Розы Хайгардена были крепче.

— Прости, — опустила голову Санса.

— Всё в порядке. Да и к тому же, ты хорошо знаешь Уилласа. Ты ведь не думаешь, что он будет с тобой груб?

— Не думаю.

— Тогда и переживать тебе не о чем.

Продолжить шептаться девушкам не дала зашедшая в комнату Арья Старк.

— Маргери, мы ведь подруги? — выжидающе спросила Старк, переминаясь с ноги на ногу.

— Конечно.

— Сделай меня красивой, — потребовала Арья.

— Но ты ведь и так красивая.

— Неправда! — не сдержалась Арья, чем привлекла к себе внимание.

Младшая из сестер Старк никогда не считала себя красавицей, внешность не располагала: непослушные, лишенные блеска, каштановые волосы и вытянутое лицо, что казалось скорбным, не были тем, за что девушек считают красавицами. К тому же Арья была тоненькой, как струнка, из-за чего её часто принимали за мальчика. С возрастом детские черты девочки начали смягчаться, а женственность приходить, но ситуацию это, по мнению Арьи, не исправило. Она всё ещё не была ровней старшей сестре.

Красивой Арью называли только Джон, Эдрик Дейн и отец. Джон, как самый лучший брат, просто не мог говорить иначе, а Дейн её наверняка лишь дразнил, но вот слова отца вводили Арью в ступор. Тот сравнивал дочь с её тётей Лианной — женщиной настолько красивой, что её похитил сам наследный принц, позабыв о собственной жене и детях.

— Я хочу быть красивой на свадьбе, — грустно добавила младшая из сестер Старк.

— С чего вдруг такие перемены? — игриво спросила Санса.

— Там будет Эдрик и я не хочу, чтобы он пялился на других девиц, — ответила Арья уже совсем тихо, на что девушки переглянулись словно бывалые заговорщики.

— Думаю, я смогу кое-что придумать, — согласилась Маргери и утащила Арью в сторону своих кузин. Их смешки не обещали волчице ничего хорошего.

…

— Джон, — обратился Эдрик, как только очередная тренировка была закончена.

— Да?

— А какие цветы нравятся Арье? — как бы невзначай поинтересовался Дейн. Сноу поднял голову к небу и потер подбородок, задумавшись.

— Думаю, колокольчики.

— Не розы? — искренне удивился Дейн.

— Конечно нет. Сам подумай — они колючие, яркие и сильно пахнут.

— Но почему ты решил, что именно колокольчики? — не унимался Дейн.

— Когда Арья была совсем маленькой, я приносил ей много разных цветов.

— И?

— Некоторые она выбрасывала, другими била меня по лицу, но, когда я приносил ей колокольчики, она улыбалась и пихала их в рот, а затем с таким же довольным лицом жевала. Что? — спросил Джон на недоумевающий взгляд Эдрика. — Ей было полгода.

— Понял, значит колокольчики, — пробормотал Эдрик и ушёл в сторону теплиц.

* * *

Винтерфелл, богороща, вечер следующего дня.

Джон играл с щенком, впервые за день у парня выдалась минутка свободная от хлопот, как свадебных, так и своих собственных. Жуткого вида волчонок, словно сошедший прямо с темно-синего знамени, радостно тявкал и грыз палку, стараясь отобрать её у хозяина из рук. Однако миг покоя был недолгим — словно учуяв, что бастард счастлив, пребывая в твердыне Старков, в рощу вошла леди Кейтилин.

— Лорд Старк просто в восторге от своих внуков, — сухо начала разговор женщина.

— Но не вы.

— Я даже не удивлена, что первые дети появились именно у тебя. Бастарды так и норовят наплодить себе подобных, словно думая, что чем больше плодов греха будет в мире, то тем скорее он скатится в Седьмое пекло. Как и не удивлена, что один из них похож на твою шлюху-мать, — ядовито улыбнулась Кейтилин.

— Ваши слова должны были меня задеть? — спросил Сноу. Волчонок, словно почувствовав ухудшающееся настроение хозяина, оскалился и зарычал. Кейтилин отшагнула в сторону. — Прошу, попробуйте ещё раз. Раньше у вас получалось лучше.

— Я хочу знать, о чём ты говорил с моим мужем, — леди Старк считала необходимым знать, о чем её супруг говорил с ублюдком весь вчерашний вечер и добрую половину ночи.

— Отец предложил узаконить меня как Старка. Меня и Дианну Сноу, если быть точным. Сказал, что ни мне, ни его внукам больше не придётся носить эту кличку.

Лицо леди Старк в этот момент было описать довольно трудно. Целый водоворот эмоций, сменяющиеся одна за другой, чётко отразился на её лице: гнев, отчаяние, печаль, скорбь и… смирение?

— Хочешь позлорадствовать? — сухо спросила Кейтилин, сдержав первые гневные порывы.

— Нет.

— Что же, можешь радоваться — ты стал на шаг ближе, чтобы отобрать у Робба всё, что его по праву. Уверена, претензии «настоящего» сына Неда тут же поддержит большая часть северных лордов.

— Я отказался.

— Что? — ещё никогда за все годы жизни леди Кейтилин не напоминала выброшенную на берег рыбу так сильно. Первый шок от заявления прошёл, сменившись искренним недоумением.

— Леди Старк, вы ведь далеко не глупая женщина, — вздохнул Сноу. — Но вы порой не понимаете обыкновенных вещей. Всё моё детство вы пристально следили за мной и всем, что я делаю. Порой даже сильнее, чем за собственными детьми.

— Ты преувеличиваешь.

— Вы не знали, что Бран чуть не упал со стены, когда лазал по замку. Зато точно знали, сколько яблок и хлеба я крал с кухонь, когда был голоден. Столько внимания с вашей стороны, что мне порой казалось, что это я ваш законный сын.

— Не смей говорить подобное, мальчишка! — зашипела Кейтилин.

— Годы наблюдения, как вашими собственными глазами, так и глазами ваших служанок, но вы так и не поняли, что я никогда не действовал и не буду действовать во вред своим братьям и сёстрам. Вы правы, если меня узаконят, то я стану угрозой Роббу. У меня появится претензия как на Винтерфелл, так и на Север и как только с отцом что-то случится, может вспыхнуть гражданская война. И вы правы ещё кое в чём.

— В чём же?

— Я действительно не такой хороший человек, как все думают. Эгоистичные и злые мотивы могут двигать и моими поступками: злоба, зависть, ненависть и жажда мести — всё это я могу испытывать. Так что, когда через много лет Робб займёт своё законное место Хранителя Севера и лорда Винтерфелла, когда вы будете нянчить синеглазых внуков, сидя у очага и когда вашему наследию больше ничего не будет угрожать — я хочу, чтобы вы знали, что всем этим вы обязаны мне, мерзкому