Бастардорождённый - DBorn

— Ваше решение? — спросил Сноу, обращаясь к солдатам, те молчали, словно ожидая, что вот-вот кто-то их спасет, но помощи не было. — Что ж.

После жеста Джона, двое из его гвардейцев потащили к плахе ближайшего из обвиненных.

— Последнее слово? — спросил Сноу, обнажая Закат.

— Твою мать драл, ублюдок, и шлюх твоих тоже! — выкрикнул солдат.

Вздох Джона. Взмах клинком, и голова упала, покатившись по земле. Придворные не сводили с северного дикаря глаз. На Севере не было палачей. Тот, кто выносит приговор — сам смотрит в глаза обвиняемого и заносит оружие для удара. Если он на это не способен, то, вероятнее всего, обвиняемый и не заслужил кары.

— А мог умереть достойно, — пробормотал Джон, глядя на обезглавленный труп.

— Жалкое зрелище, — услышал он комментарий, судя по голосу, от Джейме Ланнистера.

— Итак, еще раз, ваше решение? — спросил Сноу у оставшихся трех.

В этот день Ночной Дозор получил трех новых рекрутов. Те таки поняли, что на выручку им никто не придет. Северное правосудие всегда давало возможность остаться в живых после почти любого преступления. Людей на Севере мало, а рекруты на Стене нужны всегда.

— Эдрик, что-то не так? — спросил Сноу у оруженосца, смотревшего на воспитателя с долей укора. В то время как обвиняемых уводили в темницу.

— Нужно было казнить всех четверых, — ответил Дейн.

— Нужно было, — согласился Джон. — Но…

— Но?

— Люди пришли за правосудием, и я его им дал. На суде следуют законам, мы по ним живем, мы по ним наследуем и по ним же умираем.

— Я знаю, просто это как-то… несправедливо, что насильники остались живы.

— Они лишились жизни в пользу Дозора, теперь она принадлежит ему. Попроси братья девицы справедливости, я бы дал им возможность изнасиловать сестер обвиняемых. Попроси они мести, я бы дал им убить насильников. Но они попросили правосудия.

— Ты и вправду дал бы братьям убить солдат?

— Да, но после этого я бы предложил облачиться в черное уже им. Раз уж мы начали… Том.

— Господин? — великан вытянулся по струнке, ожидая приказов.

— Приведи из темницы остальных ждущих суда и на сегодня покончим с этим дерьмом окончательно, — дал приказ Джон.

День выдался до боли продуктивным. Помимо насильников было пять обезглавленных разбойников, три вора с отнятыми руками, еще пять новых братьев для Дозора и шестеро мужчин, отправленных на каторгу к Мандерли в серебряные шахты. Каждый из них свой выбор сделал сам.

Формально Сноу не был лордом, а следовательно, права вершить суд, заключать в темницу и нести правосудие не имел. Следуя букве закона, он должен был отправлять заключенных на суд к лорду Старку в Винтерфелл или к сеньору в Сероводье. За тысячу и четыре сотни километров соответственно. Таким образом правосудие превращалось в "ебучий фарс", благо, лорд Старк издал письменный указ и наделил владыку Рва необходимыми полномочиями. Это и заткнуло большую часть недовольных "судилищем" дворян. Остальных заткнул добрый король Роберт.

Король на продолжение суда не остался, как и большая часть его придворных. Им было попросту неинтересно. Однако один обладатель изумрудных глаз посмотрел его весь от начала и вплоть до самого конца. С довольной улыбкой наблюдая, как воры корчатся от боли, лишаясь рук. С садистским удовольствием он смотрел, как срубленные головы катятся по земле, а побледневшие преступники молят разрешить им отдать остаток жизни Ночному Дозору. Все это не мог не заметить Джон, и ему это не нравилось совершенно.

* * *

Серое Древо, порт, утро следующего дня

Знания в геральдике среди простолюдинов зачастую ограничивались гербом их лорда, иногда и его девизом. Крестьян не учили ни письму, ни грамоте, что уж говорить про гербы далеких лордов. Несмотря на все это, жители Древа, а именно работники порта, знали геральдику лучше других горожан.

Все было предельно просто. Если на корабле черный парус с серебряной косой, то это железнорожденные из дома Харлоу привезли на продажу руду, слитки и инструменты. Если на парусе черный медведь на фоне зеленого леса — это торговые корабли Мормонтов привезли сиру Сноу мед и свои товары, что после пары дней отдыха караван сушей доставит на продажу в Белую Гавань. Ржавые топоры под короной на золотом поле — это корабли Дастинов, на них всегда стройматериалы. На парусах кораблей домов Простора преобладают зеленые цвета — на них всегда зерно, мука и фрукты. В последнее время в порт заходили новенькие, недавно спущенные на воду корабли под алыми парусами с золотым львом Ланнистеров, что доставляли на этих, никто не знал. Их разгружали исключительно люди лорда Сноу.

Никто из местных даже не удивился, когда в порт зашло полдюжины кораблей с золотой розой Тиреллов, однако еды на продажу на них не было.

Джон вместе с детьми, женами и сопровождением в четыре десятка гвардейцев встречал гостей в порту. Вся главная ветвь владык Простора прибыла в Ров. Лорас шел под руку с Виллой. Гарлан аккуратно помогал сойти с корабля Лионетте, которая держала на руках маленькую девочку, ровесницу Родрика с Дианной. Маргери привычно была в компании многочисленных кузин и Мороза. Впереди всех шел лорд Мейс с леди Аллерией и Уиллас с Сансой.

— Джон!

Первой бастарда заметила Санса и подобно Арье, наплевав на приличия, бросилась брату в объятья. Впрочем Тиреллы безо всяких проблем закроют глаза на подобную вольность, а представителей других домов в порту не было, как и их желания идти в порт на рассвете ради владык Простора. Тиреллы были у короля в немилости. Руки Сноу сомкнулись вокруг тонкой талии, и парень закружил сестру.

С момента их последней встречи Санса подросла, в свои четырнадцать она уступала в росте Дейси Мормонт всего сантиметров на десять. Фигура девушки говорила о том, что та расцвела и перед братом стоит без пяти минут юная женщина.

— Рад тебя видеть, — улыбнулся Сноу, размыкая объятья. — Не ожидал, что вы решите наведаться в Винтерфелл.

— Это все лорд Мейс. Он торжественно пообещал, что отец выдаст меня замуж перед чардревом и не хотел опять откладывать свадьбу, — ответила Санса с наигранной наивностью. — Мы сыграем ее в Винтерфелле.

За время турнира в столице король успел унизить лорда Мейса прилюдным отказом в помолвке сына с его дочерью. Все бы ничего, но этот отказ сопровождался не самыми лестными словами. Даже прозвучало легендарное прозвище «Мейс-осадник».

Тирелл про оскорбление не забыл, как и про раненное честолюбие. Последнее, подогреваемое тщеславием