Молочник - Владимир Алексеевич Абрамов

— Ни в коем разе, профессор Макгонагалл. Использовал лишь котёл, горелку, молоко и лимонный сок. Всё натуральное, в одиночестве, и не было использовано даже капельки волшебства! И, прошу заметить, ни в коридоре, ни в классе, ни в спальне, а запрета использовать под любые нужды Выручай-комнату в уставе Хогвартса не встречал. Я чту устав и правила, как родную козочку!

— Так для вас новость, — Фадж даже слегка охрип от гнева, обращаясь ко мне, — что в пределах школы раскрыта нелегальная ученическая организация?

— Чего?! — я одарил министра взглядом, которым обыватели смотрят на душевнобольных. — Господин министр, откуда бы мне стали известны подобные новости? Я всего лишь ученик четвёртого курса, а не аврор. Нелегальные организации — это не по моей части. Изготовление сыра, творога и сметаны — это ко мне.

— Я полагаю, министр, — шёлковым голоском сказала из-за его спины Амбридж, — дело пойдёт быстрее, если я приглашу сюда нашего информатора.

— Да-да, пожалуйста, — кивнул Фадж. Когда Амбридж покинула комнату, он угрожающе посмотрел на Дамблдора. — Нет ничего лучше хорошего свидетеля, верно, Дамблдор?

— Совершенно верно, Корнелиус, — с серьёзным видом кивнул тот.

Несколько минут никто не смотрел друг на друга, все ждали. Затем за спиной снова открылась дверь. Мимо прошла Амбридж; она вела за плечо кудрявую Мариэтту Эджком с Райвенкло, прячущую лицо в ладонях.

— Не пугайся, дорогая, тебе нечего бояться, — ласково сказала профессор Амбридж, похлопывая её по спине, — ну-ну, всё хорошо. Ты правильно поступила. Министр очень тобою доволен. Он сообщит твоей матушке, какая ты славная девочка. Знаете ли, министр, — добавила она, обращаясь к Фаджу, — мать Мариэтты — та самая мадам Эджком из Отдела магического транспорта, специалист по летучему пороху. Она помогает нам контролировать камины в Хогвартсе.

— Великолепно, просто великолепно! — с восхищением сказал Фадж. — Дочурка вся в мать, а? Ну, поди сюда, милочка, взгляни на меня, не смущайся, давай послушаем, что ты можешь… Ах, разорви меня горгулья!

Мариэтта подняла голову, и потрясённый Фадж отскочил назад, чуть не свалившись в камин. Подол его мантии начал дымиться, он ругнулся и поспешил затоптать его. С горестным стоном Мариэтта натянула воротник своей мантии до самых глаз, но все уже успели увидеть, что её лицо обезображено россыпью пурпурных прыщей, образовавших на щеках и носу надпись «ЯБЕДА».

— Не обращай внимания на эти пятнышки, дорогая, — нетерпеливо сказала Амбридж, — отпусти мантию и расскажи министру…

Но Мариэтта испустила ещё один приглушённый стон и отчаянно замотала головой.

— Ну хорошо, глупышка, я сама расскажу. — Амбридж наградила её очередной тошнотворной улыбкой и продолжила: — Так вот, министр, мисс Эджком пришла ко мне в кабинет сегодня вечером, после ужина, и сказала, что хочет мне кое-что сообщить. Она сказала, что если я загляну в тайную комнату на восьмом этаже, которую иногда называют Выручай-комнатой, то обнаружу там нечто, могущее меня заинтересовать. Я задала ей несколько вопросов, и она призналась, что имеет в виду некое сборище. К несчастью, в этот момент на неё навели порчу, — Амбридж сделала нетерпеливый жест в сторону прячущей лицо Мариэтты, — после чего, заметив своё отражение в зеркале, девушка крайне расстроилась и не сумела сообщить мне дополнительные подробности.

— Ах вот оно что, — сказал Фадж, буравя Мариэтту взглядом, который сам он, видимо, считал по-отцовски тёплым и участливым, — это было очень смело с твоей стороны, милочка, прийти к профессору Амбридж. Ты поступила абсолютно правильно. А теперь будь добра, расскажи мне, что происходило на этом вашем собрании? Какова была его цель? Кто там присутствовал?

Но у Мариэтты от страха перед ещё одним проклятьем отнялся язык; она лишь снова помотала головой, таращась на них испуганными, широко раскрытыми глазами.

— Неужели нельзя расколдовать её, чтобы она могла говорить спокойно? — с нетерпением сказал министр, обращаясь к Амбридж.

— Пока мне это не удалось, — неохотно призналась та.

— Что вы скажете на это? — ехидно спросил у меня Фадж.

— Что же, вы меня раскусили, — печально вздохнул я, отчего министр подобрался. — Иногда я делаю это не один, а с подругой… И мы не только варили сыр, но и… — огромных усилий стоило сделать так, чтобы мои щёки заалели, — целовались! Мариэтта, не ревнуй, я люблю вас обеих одинаково сильно!

Раздался смачный хлопок. Обернувшись, краем глаза удалось заметить, как один из авроров приложил ладонь к лицу и покачивает головой в стороны. Министр скис на глазах, Амбридж выпучила глаза и раскрыла рот, отчего стала напоминать удивлённую жабу. Уголки губ Дамблдора подёргивались, он с трудом сдерживал улыбку.

— Помните, министр, в октябре я посылала вам отчёт, где сообщалось, что Поттер встречался с группой своих соучеников в «Кабаньей голове», в Хогсмите? — начала Амбридж.

— Откуда вам известно об этой встрече? — прервала её профессор Макгонагалл.

— У меня есть свидетель, Минерва. Уилли Уиддершинс случайно оказался в этом трактире в то же время, что и они. Конечно, он был весь в бинтах, но на его слух это не повлияло, — самодовольно сказала Амбридж. — Он слышал каждое слово, произнесённое Поттером, и сразу же поспешил в школу, чтобы доложить мне…

— Так вот почему его не судили за извергающие унитазы! — подняв брови, сказала Макгонагалл. — Надо же, как интересно работает наша правоохранительная система!

— Гнусные коррупционеры! — взревел портрет дородного красноносого волшебника, висящий над столом Дамблдора. — В наше время Министерство не заключало сделок с мелкими мошенниками — нет, сэр!

— Благодарю вас, Фортескью, довольно, — мягко осадил его Дамблдор. — Долорес, при чём тут мистер Криви и его любовные похождения? Ох, молодость, прекрасная пора, — тепло улыбаясь, вздохнул он.

— Поттер назначил встречу с соучениками, — продолжала Амбридж, — чтобы убедить их вступить в нелегальное общество ради изучения чар и заклинаний, которые Министерство сочло неподходящими для детей школьного возраста. Я уверена, что мистер Криви один из членов этой организации…

— Полагаю, что здесь вы ошибаетесь, Долорес, — спокойно промолвил Дамблдор, глядя на неё поверх очков-половинок, низко сидящих на его длинном кривом носу. — Мистер Криви за четыре года учёбы не был замечен ни в каких