Москва бандитская - Николай Сергеевич Модестов

Как и каждый законник, претендующий на роль лидера, Захар проводит свою политику. О ней лучше всего судить по маляве, отправленной им по камерам:

«Всем арестантам, бродягам!

Мира и благополучия нашем доме. Маляву передаю через надежного человека со свободы. Позже будет обширная пояснительная малява. Мы, Воры, решаем и решим общее положение в тюрьмах. Российские тюрьмы грелись и будут греться Ворами и братвой. Вся тяжесть лежит на мужицких плечах в тюрьмах и лагерях. Мужики, арестанты должны помочь нашем движении навести порядок везде и всюду. Не надо поддаваться провокациям и провокаторам. 80 % ходит сухарей (с кавказской стороны). Мы, Российские Воры, чисто русские, восстанавливаем наш основной Воровской закон, как оно должно быть и есть. И вы, арестанты, каторжане, бродяги, должны помочь и содействовать в этом деле. Никакой крови не должно быть. А если понадобится — тогда от этого никуда не уйти. Хозяева в доме Мы.

Захар, В. Чайковский, В. Слепой, С. Гнида, Врянск-Кукла, Корзубый-Люберецкий».

Осведомленные оперативники убеждены, что позиция Захара не более чем изощренная форма воровской дипломатии, конечная цель которой — получение полного контроля над российским общаком. Если это так, то удивляться нечему. Речь ведь идет не о двух-трех жалких сберкнижках, а о чудовищных суммах, в том числе валютных средств, контролируемых преступными группировками и отдельными авторитетами, неограниченные возможности использования находящихся под бандитскими крышами коммерческих банков и трастовых компаний…

Сегодня, по имеющейся информации, держателем общака является однофамилец Шурика из Балашихи, один из самых почитаемых в уголовном мире воров в законе Паша Цируль. Он родился в Москве в 1934 году и с тех пор прошел непростой путь от рядового гоп-стопника до старейшего и влиятельнейшего авторитета. Долгие мытарства в изоляторах и централах помогли ему приобрести нужные связи и необходимый опыт. Цируль прекрасно знаком с Японцем, Дато Ташкентским, Шакро-старым и другими заметными фигурами. Его знают лидеры всех столичных группировок и обращаются в случаях конфликтов и споров. Серьезных разногласий между Захаром и Захаровым-Цирулем нет, но последний, справедливо считающийся осторожным и дальновидным, занимает более гибкую позицию в отношении «пиковых» и не поддерживает радикалов воровского движения.

Держатель воровского общака Паша Цируль (в белом костюме-тройке) в домашней обстановке на своей подмосковной вилле

Цируль выстроил богатейшую виллу в подмосковном Жостове, отделал ее ценными породами дерева и начинил европейской сантехникой и электроникой. Он отгородился от внешнего мира двухметровой стеной, снабдив глухие ворота электроприводом, по образцу контрольно-пропускных пунктов ПТУ, и тихо жил, проводя большую часть времени в окружении домочадцев или гуляя по оранжерее. Эта идиллия была грубо нарушена накануне начала 1995 года, когда сотрудники милиции и ФСБ, при поддержке спецотряда быстрого реагирования, провели обыск на вилле и арестовали старейшину уголовного мира. Непосредственным поводом для изоляции послужила обойма от пистолета ТТ, а затем и сам пистолет, найденный дотошными сыщиками в подкладке пальто Цируля. В действительности задержание Захарова объяснялось обширной оперативной информацией, поступавшей на «дедушку» по известным каналам, и кампанией против руководителей преступных кланов, проведенной в течение прошлого года. (За решеткой побывали практически все значительные персонажи бандитского многоцветья столицы.)

По сведениям спецслужб, Цируль и не думал отходить от дел. Собранная им группировка занималась классическими промыслами — рэкетом, распространением наркотиков, торговлей оружием и другими «безобидными» вещами. Были данные об организации серии наемных убийств и похищений людей с целью получения выкупа. К защите подследственный привлек самых опытных и высокооплачиваемых адвокатов (за короткий срок их сменилось семь или восемь), пытался добыть медицинскую справку о физической немощи и выправил через жену в Мытищинском горсобесе удостоверение инвалида 2-й группы, оформленное уже после задержания. (Позже осмотр авторитета врачами Бюро судебно-медицинской экспертизы департамента здравоохранения Москвы поставил под сомнение диагнозы мытищинских эскулапов.) Мало того, давление на следствие оказывалось и с помощью депутатского корпуса, где у могущественного «крестного отца» сразу же нашлись ходатаи и заступники. В конце концов в обвинении осталась статья 224 часть О УК РФ — склонение к употреблению наркотических средств, предусматривающая максимальный срок лишения свободы на десять лет. Теперь слово за судом.

Особое место в воровской номенклатуре занимает Андрей Исаев, известный как Роспись или Расписной (такая погоняла дана, вероятно, из-за обильных татуировок на теле авторитета). Несмотря на относительную молодость (родился в Москве в 1961 году), он воспринимается в уголовной среде как легенда. «Крестил» Роспись сам Японец, чтобы тот вытеснял кавказцев из столицы. Во время задержания на дне рождения Захара Расписной признался сыщикам МУРа: «За что меня гоняете? Я ничего плохого не делаю, только „папуасов“ отстреливаю». Некоторые оперативники считают, что именно боевики Расписного совершили нападение на чеченцев в Останкино, где были убиты четверо кавказцев, а также устроили несколько других кровавых разборок.

Последовательные выступления против «лаврушников» привлекли на его сторону многих, но здорово осложнили жизнь самого Расписного. Его подвижничество не осталось незамеченным «людьми с гор», и он неоднократно был на волосок от смерти. Первый раз во время отчаянной перестрелки с чеченцами Исаеву повезло — пуля застряла в бронежилете. Во второй раз наемный убийца, стрелявший с чердака из винтовки Драгунова с оптическим прицелом, кажется, результата добился — заряд попал в печень Росписи. Но, на его счастье, между снайпером и печенью оказался телохранитель вора Шарапов. Он принял главный удар на себя — смерть была мгновенной, Исаев же в тяжелом состоянии был доставлен в больницу, а затем вывезен в одну из клиник США под видом защитника демократии.

Залечив раны, Расписной не сразу поехал в Москву. Он побывал во Франции, Польше, Австрии, Германии. А вернувшись в столицу, жил на съемных квартирах, справедливо опасаясь новых покушений. Как он ни скрывался, враги его выследили. Едва он вышел из дома № 14 по Осенней улице, чтобы сесть в поджидавшую «девятку», как прогремел чудовищный взрыв. Рухнуло остекление в двух стоящих рядом многоэтажках, смертельные раны получил телохранитель Росписи, сотрудник АО «Торговый дом Атолл» Сергей Шайхуллин, с серьезными травмами попали в больницу две игравшие во дворе школьницы младших классов. Но сам Расписной, хоть и пострадал от осколков, словно заговоренный, остался живым.

Специалисты-пиротехники ФСБ, выехавшие на место происшествия, установили, что мощность взрыва была эквивалентна 800 граммам тротила (обычно для подобных акций используют