Начало конца - Ярослав Гивиевич Заболотников

— Как интересно, — свернув за северянкой, Лайла заметила, что за поворотом голос оброс приглушённым эхом. — А почему их считают прорицателями?

— Наверное, из-за традиций. В начале каждого года оракулы шлют королю свиток, в котором предупреждают о грядущих бедах. Говорят, большинство предсказаний сбывается.

— Оракулы… — медленно, словно пробуя слово на вкус, промолвила вампирша.

— Только не говори, что веришь в эту дребедень.

— Верю…

Вырвавшийся смех ассасина обернулся гулким эхом, прокатился по вырубленному в скале коридору и, просочившись в дальние проходы, потерялся в недрах шахты.

— Теперь я знаю, как выглядят те, кто покупает безделушки «пророков», — издевательским тоном заключил он.

— Да угадывают они, поди, — донёсся голос Джона сзади. — В любом королевстве забот полон рот — куда ни тыкнешь пальцем, упрёшься в какую-нибудь проблему. А если ещё и слухи мимо ушей не пропускать… Хотя… после уже увиденного и не в такие чудеса можно поверить…

— Вот не надо тащить свою эльтаронскую чертовщину в мой прекрасный Виверхэль, — подняв указательный палец, шутливо возмутился Рэксволд.

— Мне уплыть обратно? — скромно поинтересовалась Лайла, само существование которой шло вразрез со здравым смыслом.

— Дай подумать, — серьёзно изрёк убийца и почесал костяшками пальцев подбородок. — Хм… Так и быть. Можешь остаться. Ты одна не сильно что-то меняешь.

— Я тронута широким жестом твоей доброй воли, — коснувшись ладонью груди, вампирша иронично улыбнулась. — Надеюсь, ты не передумаешь, когда вспомнишь цель моего прибытия…

— О-о-о да-а-а, — насмешливо, но всё же как-то по-доброму протянул ассасин. — Великие тайны так и ждут, чтобы ты их обнаружила, — он переложил факел в левую руку, позволяя правой немного отдохнуть. — Можно подумать, найдёшь что-то четыре века спустя. Пошаришься по королевству, впечатлений наберёшься. С ними, как с единственным трофеем, и вернёшься в свой любимый Эльтарон.

— Звучит… грустно, — Лайла уронила печальный взор на гриву лошади и медленно провела по ней пальцами. — А может, так было бы даже лучше…

— Лучше… хуже… — проворчал Рэксволд и замолк, слушая, как где-то впереди, в непроглядной тьме шахты, заунывно гудит ветер. — Будешь хандрить — накормлю тебя шершнями в меду с вальтийским перцем.

— Так себе угроза, — внезапно оживился Джон. — Пробовал разок. Жгучие. Хрустящие. Пальчики оближешь.

Представив, как возлюбленный с удовольствием уплетает крылатых насекомых, вампиршу аж передёрнуло.

— Какая… прелесть, — тактично выразила она своё мнение.

— А то, — не имея возможности наблюдать брезгливую гримасу, убийца не уловил сарказма. — В плане жратвы вкусы горцев я разделяю целиком и полностью, — он снял с пояса флягу и, сделав несколько глотков, утёр рот рукавом. — Будем проезжать через Антшеркоин — обязательно захватим что-нибудь эдакое.

До вампирши долетели резкие нотки рома, которые на миг перебили наводнявший шахту навязчивый запах грибов. В носу нестерпимо защекотало, и, чтобы не чихнуть, Лайла поднесла к лицу пахнущую сыромятным поводом ладонь:

— Антшеркоин… Интересное название. Это какой-то город?

— Главное поселение оракулов на Живой Горе.

— Оракулов? — изумилась вампирша. — Я думала, что, говоря о вкусовых предпочтениях, ты имел в виду необычные рецепты горцев в целом.

Рэксволд рассмеялся.

— Посмотрите на неё: хотела влезть на священную гору оракулов и не встретить их. Ай-яй-яй, — приподняв руку повыше, чтобы Лайла наверняка увидела её через плечо Эрминии, он шутливо погрозил пальцем. — Наверх ведёт единственная дорога, и заканчивается она в Антшеркоине, почти на самой вершине. Не знаю, что ты рассчитываешь там найти, но готовься морозить задницу.

— Что, верхом до самого пика? — не поверил Джон.

— Ну, как бы да. Это ответвление Срединной Торговой Дороги — дли-и-инный лесной серпантин. А тебе хочется с боем карабкаться наверх?

— Нет, — усмехнулся следопыт. — Меня всё устраивает.

— Живая Гора… — коснувшись губ указательным пальцем, Лайла подняла задумчивый взор к каменному потолку, сплошь покрытому тёмными выбоинами и грубо выпирающими буграми. Последние отбрасывали вытянутые тени, в которых даже небольшие углубления зияли беспросветной чернотой. — Рэксволд, скажи, а название как-то связано с тем, почему оракулы считают эту гору священной?

— Они верят, что у горы есть сердце.

— Продолжай, — заинтригованная вампирша уже настроилась на увлекательный рассказ.

— Можешь закатать губу. Это всё, что мне известно. Меня мало волнуют легенды, если они не сулят наживы. Я же в прошлом пират, помнишь? — предчувствуя обвинение в меркантильности, ассасин быстро добавил: — Но, если бы не шкурный интерес, ты бы до сих пор лежала в тех развалинах.

— С этим сложно поспорить, — со вздохом признала его правоту Лайла.

— Или того хуже, — вдруг уцепился за промелькнувшую мысль убийца. — Могла стать любовницей Леонардо. Не зря же он тебе кольцо на палец напялил, — ему очень хотелось оценить выражение лица вампирши, но, ощущая на губах предательскую ухмылку, Рэксволд решил не поворачиваться.

— Ты сейчас серьёзно? — после недолгой паузы осторожно осведомилась Лайла, уже начавшая опасаться за благоразумие ассасина.

— А почему нет? — умело скрыв издёвку за непониманием, он для правдоподобности пожал плечами. — Красивый. Статный. С прекрасными манерами…

— Рэксволд, ты меня, конечно, прости, но это самая большая глупость, что я от тебя когда-либо слышала, — в голос вампирши закралось возмущение. — Уму непостижимо: я и потерявший рассудок некромант. Этот высокомерный… — Лайле так и не удалось подобрать культурного слова, а те, что она слышала от матросов, ей не позволяло произнести воспитание. — Как тебе такое вообще пришло в голову?

— Через флягу, — ответил за убийцу Джон, уже успевший оценить тянущийся по подземелью ромовый шлейф.

— Прихлёбывай водичку и не завидуй, — Рэксволд снова пригубил напиток, чувствуя, как терпкая горечь на языке сменяется пряным послевкусием.

Повесив флягу на пояс, он свернул в новый проход с сырыми блестящими стенами и обилием прозрачных луж, которые разбавили гулкий стук копыт звучными плесками. Из глубоких потолочных трещин звонко капала вода — то ли отголоски дождя умудрились достигнуть шахты, то ли это плакало незримое подземное озеро, заключённое в вечный каменный плен над их головами.

Дорога постоянно петляла. Джон перестал считать повороты после шестой развилки. Его удивляло, как Рэксволд ориентировался в однообразии тёмных тоннелей без намёка на карту, будто он провёл в них всё своё детство. Однако незавидная судьба кареглазого мальчишки была далека от игр в прятки и не имела ничего общего с горным королевством. Помня об этом, следопыту оставалось лишь догадываться, сколько десятков раз ассасин сокращал маршрут через заброшенную шахту.

Очередной поворот явил всадникам тесный проход с низким потолком, вынудившим их покинуть удобные сёдла и, взяв лошадей под уздцы, шлёпать по мелким лужам. В конце длинного коридора стены неожиданно расползлись в стороны, нырнув в бескрайнюю мглу, что чёрной завесой сковывала взгляды, словно они вышли на поверхность глубокой ночью. Лайла позволила