Жизнь в эпоху перемен. Книга вторая - Станислав Владимирович Далецкий

VIII

Утром начались свадебные хлопоты. Анна нарядилась в свадебное платье, Иван Петрович надел парадный офицерский мундир с Георгиевским крестом, и выглядели молодые прекрасно.

Родители Анны тоже принарядились, и вскоре раздался звон бубенцов, к дому подкатили три тройки лошадей, запряженных в сани-розвальни со спинкой, покрытые коврами. Молодые, накинув тулупы, уселись в первые сани, за ними родители невесты, и следом шаферы от жениха и невесты – свидетели венчания.

Тройки, позвякивая бубенцами, промчались кругом по городку, чтобы больше людей увидели молодых, и остановились около храма Святого Георгия, стоявшего на берегу речки, а на другом берегу – саженей в пятидесяти от церкви был дом тестя, из которого молодые отъехали.

Иван Петрович встал с саней, подал руку Анне, которая скинула тулуп и, несмотря на легкий морозец, румянивший ей щёки, осталась в одном подвенечном платье и, гордо опершись на руку жениха, прошла в церковь, где батюшка и несколько прихожан ожидали прибытия молодых для начала церемонии венчания.

Хор из трёх девушек запел положенные по ритуалу песнопения, но Иван Петрович не слышал слов, всматриваясь в Анну, которая через минуты обряда будет называться его женой.

– Наконец-то я причалил к семейному берегу, после всех испытаний, после Надежды, которая могла бы стать моей женой, но оскорбила мои чувства своим блудом до меня. И вот Бог послал мне Анну в жёны, как искупление мне за все страдания. Надеюсь, что она будет мне не только женой, но и другом, и матерью моим детям.

Обряд продолжался, священник бормотал молитвы, хоры пели, присутствующие потели в жарко натопленной церкви и, наконец, священник надел на головы молодожёнов венцы и повёл их вокруг аналоя под песнопения хора: «Святые мученики, славно подвизавшиеся и увенчавшиеся, молитесь ко Господу о помиловании душ наших».

Затем молодожёны обменялись кольцами, трижды расцеловались и под песнопение хора вышли из храма. Антон Казимирович раздал нищим монеты, бросил пригоршню медяков на утоптанный снег у входа в храм, молодые уселись в сани и укатили домой, где их и гостей ждало свадебное застолье.

Многолюдную свадьбу с посторонними гостями Антон Казимирович устраивать не стал: в гостиной комнате накрыли три стола, за которыми разместились городской голова, урядник и двое купцов-приятелей Антона Казимировича – все с жёнами, священник с дьяком, сёстры Евдокии Платоновны и ещё несколько человек – всего числом около двадцати.

Для посторонних, в честь свадьбы дочери, Антон Казимирович уплатил трактирщику, чтобы тот наливал каждому посетителю пару чарок хлебного вина, объясняя, что это за молодых.

Тёща Евдокия Платоновна расстаралась, и свадебные столы ломились от закусок и блюд: здесь были и студни, и заливная рыба; жареные гуси; утки и поросёнок; жареные караси и рыбный пирог; пироги, курники и расстегаи; плюшки и печенье, соленья различных овощей; солёные грузди, мочёная брусника и клюква, мёд и сладости и ещё какие-то блюда, запахи которых доносились из кухни.

Гости, проголодавшиеся за время ожидания молодых из церкви, немедленно приступили к трапезе, не забывая кричать «горько», чтобы поднять чарку за счастье молодожёнов.

Иван Петрович, соскучившись по хорошей пище на солдатских харчах в училище, вместе с другими гостями с аппетитом пробовал различные блюда, уговаривая и Анну откушать вкусненького, но молодая жена от свадебной церемонии совсем лишилась аппетита и лишь попивала морс, краснея, при каждом поцелуе на людях под крики «горько», и бледнея лицом от мысли, что скоро её ждёт супружеская постель.

Время подходило к одиннадцати ночи, когда молодые попрощались с оставшимися гостями и ушли в свою спальню, напутствуемые пожеланиями спокойной ночи.

Спальня освещалась бледным светом ночной луны, повисшей за окном в темноте звёздного неба: тесть в сутолоке свадебного дня не закрыл, как всегда, ставни окон.

Анна тихонько разделась в темном углу, скользнула под одеяло в одной рубашке и затихла в ожидании неизвестного.

Иван торопливо разделся и лёг рядом с женою, чувствуя, как её бьёт мелкая дрожь. Он осторожно начал ласкать и целовать жену в щёки, грудь и другие заповедные места. Прикосновения мужа успокоили девушку, дрожь прошла, а ласки мужской ладони были приятны и нежны.

Почувствовав успокоение Ани, он осторожно коснулся её бедра, втиснулся сверху и резким толчком вошёл в туго раздавшуюся глубину девичьего лона.

Аня, впервые ощутив в себе мужчину, слабо вскрикнула от резкой боли, пронзившей её насквозь, но не отстранилась от мужа, а по-женски прижалась к нему, закусив губы и тихо застонав в объятиях мужа.

Иван, поняв, что девушка, впервые почувствовав мужчину, испытывает боль, бережно владел ею, благодарно осыпая лицо и шею горячими поцелуями, пока страсть не захлестнула его полностью, и он, содрогнувшись, излил мужское желание в самую глубь девичьего лона и замер в неподвижности на притихшей девушке, увидев, как слезинка, светящаяся в блеклом свете луны, скатилась из уголка глаза жены и растеклась по её щеке.

Освободив Аню от своей тяжести, Иван поцеловал притихшую жену в припухшие губы и, обняв её, тихо сказал: -Теперь ты стала моей женой не только духовно, но и телесно, хотя и пришлось для этого причинить тебе неизбежную боль. Но дальше такой боли не будет, и я надеюсь доставить тебе настоящее удовольствие от нашей близости.

Анна покорно прижалась к мужу и ответила: -Ты сделал то, что должен, и что хотел, и сделал меня женщиной бережно и ласково, не обидев мои чувства к тебе.

Было странно и немного больно почувствовать тебя в себе, но я знаю, что это скоро пройдёт, и я тоже смогу получать удовольствие от нашей близости, такое же, что получил ты, овладев мною. Главное, что ты теперь мой муж, и мне от случившегося нисколько не стыдно, чего я опасалась больше всего. Спи спокойно, мой любимый муж и мой мужчина.

Аня поцеловала Ивана в губы, прижалась к нему всем телом, и вскоре они забылись глубоким сном.

Утром, проснувшись раньше жены, Иван ласково погладил любимую женщину по щеке и поцеловал нежно в губы, отчего Аня проснулась тоже и, вспомнив события прошедшей ночи, сама ответно поцеловала Ивана в губы, ощущая, как его усики приятно щекочут в носик.

От женской ласки Иван ощутил вновь вожделение близости, но решил отложить дело до следующей ночи, чтобы дать Анне время забыть неприятности от первой близости с мужчиной.

Анна смело взглянула мужу в глаза и, не стесняясь своей наготы, встала, скинула ночную рубашку и, переодевшись в халат, стала