Дети Золотого города - Грэйси Ковальчук

Кру высыпает грибы на траву и, раскрыв рот, смотрит на Айви, пытающуюся совладать с

тяжёлым луком. Она целится в трухлявый пенёк, торчащий шагах в десяти, но стрелы упрямо летят

мимо. Но, хотя бы, летят! Это – уже что-то!

«Айви, что ты хочешь сделать?» – озадаченно спрашивает Кру, глядя в её раздосадованное

очередным промахом лицо.

«Я хочу воткнуть эту стрелу вон в тот пенёк!»

Кру улыбается во весь рот:

«Тогда подойди поближе!»

«Нет, Кру! Я должна стоять здесь!»

Одно мгновение он раздумывает, а потом, стремительно ринувшись к пеньку и легко выковырнув

его из земли, подтаскивает к Айви и уверенно командует:

«Втыкай!»

Айви обессилено опускает руки с луком и, взглянув на Грэйккона, который, пряча лицо и

отворачиваясь, сотрясается от смеха, тоже не выдерживает и хохочет.

***

«…Знаешь, Айви, Великий Царь желает, чтобы Его дети были воинами. Потому что зло не

дремлет. Тёмный Властелин будет пытаться снова поработить тебя, и это – как постоянная война. Ты

должна сражаться со злом в твоём сердце. И ты можешь помогать сражаться другим».

«Как это, отец?»

«По-разному… Иногда – просить за кого-то Великого Царя, иногда – поддерживать кого-то в

деле, иногда – просто ждать, а это бывает посложнее, чем махать мечом, а иногда… – тут Грэйккон

весело щурится, – Просто не мешать Великому Царю делать то, что Он хочет!»

Айви улыбается: она любит эту озорную искорку в глазах Грэйккона.

«Ты и за меня сражался?»

«В твоём случае я, скорее всего, «не мешал»! Но теперь буду сражаться, пока жив. И не только за

тебя, у меня ведь есть ещё сыновья и дочери. И в этой войне самое главное – не удаляться от

Великого Царя, не терять Его из виду, хранить Его, как величайшую драгоценность. Не забудь:

только Он – источник твоей силы и залог твоей победы. Пока Он царствует в твоём сердце, ты в

безопасности».

«А тот человек, которого ты искал в Столице, он тоже – из твоих детей?»

«Нет, он сын моего друга. И я не нашёл его».

***

«…Помни, Айви: дети Золотого Города не могут делать всё, что попало, они должны вести себя

достойно Имени, которое носят».

«Наверное, это нелегко, отец?»

«Это не всегда легко, но, знаешь… – в голосе Грэйккона появляется та непередаваемая интонация,

по которой Айви сразу догадывается: сейчас он скажет что-то очень важное, – Ты никогда не

сможешь объяснить волку, что проливать невинную кровь – это безжалостно и бесчеловечно. Он -

волк и хочет есть! Попробуй, научи его есть траву! Но если волк превратится в овцу, – никакая сила в

Поднебесье не заставит его зарезать даже маленького кролика. Сырое мясо будет отвратительно

ему».

«Разве такое возможно, отец?»

«Что именно?»

«Превратить волка в овцу?»

Грэйкон долго, задумчиво смотрит вдаль. Айви догадывается, о чём он думает в такие моменты,

что вспоминает, хотя Грэйккон не рассказывает ей о своём прошлом, разве что, совсем немного,

намёками. Наконец, он поворачивается к ней и тихо произносит:

«Человеку это невозможно, но Великому Царю возможно всё!»

***

«Так, голубчик, иди сюда! Ты будешь нас учить!» – командует Эмерита и, стянув с подбежавшего

Кру рубашку, усаживает его напротив Айви.

«Здесь, – Эмерита касается шеи Кру, – Два главных канала: по одному течёт тёмная кровь, по

другому – ярко-алая. Если повреждён канал с тёмной кровью, человек умирает через несколько

мгновений. В бою таким раненым никто уже не поможет, – лёгкая тень пробегает по её лицу, – А если

повреждён канал с ярко-алой, человек будет жив ещё какое-то время, пока вся кровь не вытечет. Но

если её вовремя остановить, вот так: – Эмерита легко надавливает пальцем, от чего Кру,

сморщившись, хихикает и втягивает голову в плечи, – Есть слабая надежда. Тут уже всё зависит от

глубины раны. Запоминай, дочка. У тебя есть дар, это сразу видно, – ты быстро научишься».

«А где ты научилась этому?»

«Мой муж и сыновья были солдатами, а я – при войске».

«А где они сейчас?»

«У солдат – одна судьба… А в те времена часто были войны…»

***

«Смотрите! – Кру стремглав несётся по росистому лугу, обхватив руками что-то чёрное и, видимо,

живое. Подбежав, он плюхается у их ног и вываливает на траву небольшую чёрную собачку. – Вот!

Она ходила за мной! Я дал ей пряник!» – радостно сообщает он озадаченному Грэйккону.

Собачка поднимается и, поведя носом, уверенно движется к котелку с обедом. Одна задняя лапа

её поджата и неестественно вывернута. Но на остальных трёх она передвигается довольно быстро.

«Да уж… – бормочет Грэйккон, – И что с ней делать?»

Но делать ничего не приходится: когда они снова трогаются в путь, собачка просто ковыляет за

ними, иногда надолго отставая, но неизменно догоняя их через какое-то время. Вскоре все

привыкают к её обществу, а Кру – так выглядит просто счастливым! На вопрос: почему он назвал её

Кукой, он ответить не может, только пожимает плечами и скармливает ей очередной пряник.

Пряники Кука находит мастерски. Кру необычайно заинтересовался этим явлением и прячет их в

самые невероятные места. Стоит ему произнести: «Ищи!», как собака, подняв нос, тут же

безошибочно идёт в нужном направлении.

«Её нос устроен так, что она видит им лучше, чем мы – глазами» – объясняет Эмерита.

«Она видит носом?!» – поражается Кру.

«Ну, да…»

Он подходит к Куке и, бесцеремонно схватив за морду, заглядывает в ноздри.

«Не видно…»

«Чего?» – не понимает Эмерита.

«Глаз не видно!» – разочарованно сообщает Кру, продолжая сжимать чёрный бархатный нос. Кука

смотрит на него блестящими глазками и терпеливо ждёт освобождения, пока, наконец, не

выдерживает и тихо скулит…

***

Айви вздрогнула и открыла глаза. Кука и вправду скулила где-то совсем рядом. Айви сладко

потянулась и, стряхнув статки дремотных воспоминаний, выбралась из тёплого душистого стога на

прохладный осенний воздух.

Было тихое утро середины осени, и их путешествие подходило к концу. Последние несколько

дней они шли по отдалённым полям и пастбищам Элефтерры, и Грэйккон рассчитывал к обеду быть

в ближайшем посёлке, а завтра или послезавтра добраться до Серебряного Города.

Больше двух месяцев они обходили Море с севера, двигаясь вдоль побережья, с той самой,

памятной ночи, когда каждый понял, что после всего случившегося никому из них оставаться в

Песчаном Городе нельзя.

«На последний корабль, отплывающий на восток, мы опоздали, да и опасно было бы сейчас

показываться в Порте, – рассуждал Грэйккон, – Придётся идти пешком. Это лучше, чем полгода