Вернуть Боярство 5 - Максим Мамаев

Обычного человека и два десятка плетей могли легко угробить. Да что там — десяток, отпущенный умелой рукой. Но вот мои усиленные бойцы такое перенесут. Не говоря уж о магах, что априори крепче людей. А уж Адепты и Мастера тем более, они даже крепче усиленных алхимией людей. Шкуры моих гвардейцев пострадают изрядно, и у них уйдет день-два на то, что бы оправиться — но суровая математика войны такова, что за просчеты, пусть и невольные, наказывать необходимо. Иначе начинает страдать дисциплина, а без неё армия быстро может превратиться в банду по интересам…

Судя по посветлевшим лицам как наказанных, так и окружающих нас остальных гвардейцев, приговором довольны остались все. Что редкость в подобных ситуациях… Но удваивать свои потери казнями подчиненных за то, насчет чего они почти ничего не могли сделать, я не собирался.

Дел впереди предстояло много. И первым из них числилась беседа с плененным Мастером Меча. Ведь он, к всеобщему удивлению, оказался сорсом лишь на половину. И судя по маленькому, неказистому рожку и куда более мягким и человечным чертам лица, чем у сородичей — на вторую он был нолдийцем…

Глава 9

Оставаться для того, что бы понаблюдать экзекуцию, я не стал. Сомнительное зрелище, необходимое в целях дисциплины, у меня восторгов не вызывало, так что я отправился туда, куда шёл изначально.

Пленный мечник был в отвратительном состоянии. Уж не знаю, какой дрянью он себя накачал, что бы развивать достаточную для противостояния мне скорость, но откат у неё был весьма жестокий. Дело осложнялось ещё и тем фактом, что мои целители сейчас были заняты бойцами и пострадавшими среди обозников, так что пленник лежал в отдельном углу наскоро заведенного загона, куда загнали всех пленников. Полтора десятка нолдийцев, из которых дюжина была однорогими и лишь трое — двурогими, да почти две сотни сорсов. Только этого геморроя мне не хватало… Хотя ладно, придумаем, как их к делу пристроить.

Нолдийцы держались отдельно от своих серокожих слуг, расположившись в отдельном, самом чистом углу. Потрёпанные, злые, лишенные магии зельем антимагии, они, тем не менее, всё ещё сохраняли власть над сорсами, раз те покорно теснились в грязи, освободив почти половину свободного пространства для своих хозяев.

Мой личный пленник лежал отдельно. Нолды поглядывали на него с презрением, сорсы тоже обходили стороной — и потому бедолага лежал в куче жидкой грязи, едва держась в сознании. Что меня, надо сказать, категорически не устраивало.

— Орясины безголовые, — рыкнул я сопровождающим меня чародеям. — Я что, на китайском с вами разговаривал? Или за последние недели булки расслабили и решили что на мои приказы хуйца накинуть дозволяется? Я ж не поленюсь, зубы-то самолично пересчитаю, канальи!

— Поднимете руку на подчиненного, не имеющего возможности дать сдачи? — притворно ужаснулся находящийся здесь же Влад Приходько. — Ты вроде был куда более этим… дерьмокра… демонокра…

— Демократичным, — сдержанно подсказал кто-то из младших магов.

— Да, именно так! — согласился Влад.

— А кто сказал, что буду бить беззащитного? — поднял я бровь. — Просто устрою тренировочный поединок и отделаю, как бог черепаху. Какого такого хрена мой пленник в общей куче лежит? Я же велел влить в него зелье регенерации и расположить отдельно!

— Прости, Аристарх, но тут столько делов со своими же — раненные, разделка добычи, пригляд за караванными, отослать людей найти разбежавшихся обозников, выставить охранение… Честно сказать, о пленнике совсем из головы вылетело, — развел руками Влад. — Пока поставили отдельную палатку, пока то да се — решили оставить на некоторое время тут. Я, собственно, за ним сейчас и пришел.

— Раз пришел — давай, неси, — велел я.

Влад махнул рукой паре бойцов, но я, мстительно улыбнувшись окликнул их:

— Куда? Нет, господин Приходько, потащишь на своем горбу, без всякой магии. В следующий раз будешь расторопнее… Я сказал — без магии! Прямо такого, вывалянного в грязи. Нехер тут умничать — я, когда был твоим подчиненным, себе подобного не позволял. И ты не будешь.

Пребывающего в полубессознательном состоянии сорса-полукровку нести оказалось недалеко — буквально в десятке шагов находилась та самая, наскоро разбитая палатка. Небольшая, на шестерых человек максимум — но больше и не требовалось. Пока туда переносили моего пленника, я решил полюбоваться прочей нашей живой добычей.

— Есть здесь кто-то, кто знает нашу речь? — поинтересовался я.

В первую очередь потому, что заметил странные взгляды нолдийцев, наблюдающих, как уносят мечника. Нет, вернее даже не так — презрительные и злые взгляды со стороны чистокровных, направленные полукровку, меня нисколько не удивили. Шесть женщин и восемь мужчин глядели почти одинаково. А вот одна из двурогих, седьмая по счету среди женщин, глядела совсем не так. Она находилась в самом углу, позади остальных своих сородичей, и потому выражение её лица разглядел, наверное, лишь я — на нем был страх, тревога и… Надежда? Трепет? Хрен знает, но когда она услышала нашу с Приходько беседу, женщина явно облегченно выдохнула.

Два рога, уровень Адепта — но очень сильного Адепта. Вполне возможно, что в скором времени доросла бы до ранга Мастера. Вон, второй рог уже почти не уступает в длину первому — а именно это было зримым показателем их магического развития. Усталая, покрытая копотью, с запекшейся кровью на плече, в рваных тряпках — её явно успели изрядно помять при пленении и раздевании. Это ей ещё повезло, что по кругу не пустили — есть у простых вояк некоторые славные традиции, нарушать которые непринято. К её счастью, бой был слишком скоротечен и слишком много оказалось забот после него… Да и, надо сказать, сопровождать обоз, в котором шлюх раза в два больше, чем у меня бойцов в гвардии, в некоторых ситуациях весьма полезно. Солдаты не испытывали недостатка в женской ласке… Хотя трахнуть нолдийку считалось чуть ли не особой честью — как же, иномирянка, вражина и так далее… Поражаюсь иногда тараканам в головах людей. Уже и примету придумали — взятая с боя нолдийка приносит удачу, если оприходовать… И ладно бы рядовые — простые, необразованные мужики из лесничих, охотников, браконьеров, крестьян и бывших солдат. Так нет, маги тоже активно верили в эту ересь…

— Что, совсем никого? — притворно удивился я. — Вторглись в наш мир, объявили нам войну и даже не удосужились выучить речь своих рогов? Действительно глупые рогатые свиньи…

— Я знаю вашу речь, чародей, — отозвалась та самая пленница. — Не нужно и дальше оскорблять наш народ. Сегодня ты победил, так прояви уважение к побежденному врагу.

— С чего мне уважать трусов, что прячутся по лесам и нападают на обозы, в которых почти все — некомбатанты? — поднял я брови.

— Это война, — ответила та, пожав плечами. — В ней нет чести и честности — для победы любые методы сгодятся.

— Заметь, ты сама это сказала, — оскалился я, заставив её нахмуриться. — Эту тоже ко мне, в шатер.

Надо сказать, вышла вперед нолдийка сама. Её товарищи что-то залопотали на своем, обращаясь к женщине, один из них даже схватил её за плечо, что-то властно бросив, но та гордо вырвалась из его хватки и, не удосужившись ответить, зашагала вперед. Гордо поднятая голова, широко расправленные плечи и прямая спина… В сочетании с крупной грудью и даже сквозь оборванное тряпье видной тонкой талией смотрелось это весьма… В общем весьма — мужчины меня поймут. И рожки её ничуть не портили, даже придавая некую изюминку.

Впрочем, похоть я быстро заглушил. Не то, что бы я был клинически верен своей пока даже неофициальной невесте — нет, сходить сбросить пар я до сих пор был не дурак, но брать кого-либо силой почитал ниже своего достоинства. Да и честно говоря к сексу, в целом, относился чуть серьезнее чем к любой другой физиологической потребности. Кроме как с Хельгой — но тут другой коленкор. С ней у меня выходило не просто банальное наслаждение телами, у нас отлично сочеталась энергетика, отчего процесс выходил на иной уровень — мы словно бы подпитывали друг друга. Честно сказать, будь мы мужем и женой и имей я её под рукой постоянно, мне никто иной и интересен не будет. Хотя бы потому, что ночь с ней даже в магическом плане приносит пользы столько же, сколько неделя усердных тренировок… И это мне — ей это куда полезнее.

Нолдийка, выйдя